Иван, Кощеев сын

И ничего – вполне сносно! От удовлетворённости ли, от занюха ли – чихнул Горшеня всладость! Так чихнул, что всю орду звериную разбудил. Змей и тот заворочался, застонал, зевнул сильным ветром и слипшиеся глазища растопырил.

– Утро доброе! – приветствует его Горшеня. – С лёгким парком, твоё лесничество!

Тигран Горыныч глядит на Горшеню, хвостом туман разгоняет, вчерашний день припоминает в подробностях. Морда у него довольная, вид – жениховатый, в глазах перспектива светится; хорошо себя чувствует змей после давешних водных процедур.

И Горшеня ему в ответ улыбается, налюбоваться на отмытого царя не может.

А воздух вокруг чистый – хоть горстями за пазуху клади!

Тут и туман рассеялся, лесные твари в себя пришли, все друг на дружку глядят, гомонят, диву даются, царя своего только по размерам опознают. А у Горшени уже другая забота: подошёл он к озеру, смотрит на него и в затылке тоскливо чешет.

– Да, – говорит, – озерцо-то мы, того… испоганили, право слово.

И правда: в озере вся вода теперь в таком непотребном состоянии, что стыдно смотреть.

Тигран Горыныч туда же взглянул – аж озноб по полосам его тигровым пробежал.

– Ну ничего, – успокаивает себя и остальных, – после завтрака и озеро вычистим.

– Ах да! – спохватился Горшеня. – Отвлёкся маленько, виноват. Стало быть, уже прямо сейчас, твоё лесничество, завтракать соизволишь?

– Да чего уж там откладывать, – зевает змей, – почитай, всю ночь не ел!

– Как скажешь, твоё лесничество, – кивает Горшеня, – как скажешь.

Вышли из кустов еноты – вынесли шесть кадушек с солёными грибочками. Горшеня носом повёл, в кадки те глянул – один к одному рыжики да маслята! Объедение!

– Годится? – спрашивает его змей.

– Годится… – вздыхает Горшеня. – Компания подходящая: все из земли выходцы.

– Погоди-ка, ветелинар, – шарит свежим взглядом звериный царь, – а второе где?

Горшеня прикинулся, что ничего не понимает.

– Ась? – переспрашивает. – Какое такое второе?

– Дружок твой Иван где? Утёк?

И такой сердитый у Тиграна Горыныча взгляд сделался, что медведь-воевода тут же прибежал к нему безо всякой на то команды – просто учуял, что дело выговором пахнет.

А всё опять же потому, что воздух кругом чистый и никто посторонних запахов не издаёт.

– Где?! – кричит Тигран Горыныч сразу и на Горшеню, и на воеводу своего (и сокрушается в сердцах, что голова у него только одна на такой случай).