Иванушка

Иванушка

Ирина Мешкова

Едет Иванушка по белу свету, попадает в места незнакомые, встречается с чудесами невиданными, с диковинками неслыханными.Обложка в исполнении автора.

Ирина Мешкова

Иванушка

Иванушка и граф 

Долго Иванушка по земле скитался, многое видывал в чужой стороне: и заморских королей, и летающих людей, и другие чудеса разные. Решил возвращаться. Любопытно ему, что дома нынче деется.

Вот приехал он в один город. Стал на постой у дедушки старенького. Живёт сколько-то дней – Сивку во дворе пристроил, сам в сараюшке определился, на соломе.

Деньги за постой ушлый старичок не взял.

– Как я есть силы утративший, – говорит он постояльцу, – будь ты мне на эти дни подмогой по житейским делам: дров на зиму навози, крылечко ветхое подправь, крышу дырявую в домишке почини – на том и сговоримся.

– Эт я умею, – Иванушка говорит.

Вот он за день все дела переделает и, коль силы остаются, когда-нито огляд местности устраивает. И как ни поедет – всё-то ему человек один на пути попадается, граф Дондурей.

Знатный да дородный. Ходит, высоко голову задрав, ступает важно, словно тетерев на токовище.

Как заговорил кто Иванушку встречаться с графом тем всякий раз. И всякий-то раз граф Дондурей бедствие терпит, а Иванушка, знай, выручает его, как заведённый. Что за притча!

В первый раз так это было.

Вздумал благородный господин в озере искупаться. Разделся, в воду залез. Оказалось – не озеро то никакое, а болото топкое.

Увяз Дондурей и тонуть стал. Мимо Иванушка на Сивке проскакивал. Видит – тонет христианская душа, к помощи призывает.

Взял Иванушка орясину, влез сколько мог в жижу болотную, подал её графу и вытянул несчастного из трясины.

Отдышался Дондурей, говорит:

– Весьма обязан. Проси ж с меня, человек мой дорогой, всё, что хочешь, за спасение.

– А мне и не требуется ничего, – Иванушка отвечает.

– Не хотел бы ты в слуги ко мне пойти? Моему сиятельству нужен аккурат такой вот драбант – сильный да ухватистый.

– Всевозможно вам благодарен, – Иванушка отвечает. – Но позвольте отказаться. Планида моя – розыскательная, не осёдлый я. Нрав у меня такой путешественный.

На том и простились.

Денька через три сел благородный дворянин на коника молодого, только что конюхами объезженного. Выехал в поле, и тут лошадку понесло – очи таращит, на дыбы становится, ржёт, фыркает, седока вот-вот об землю расшибёт.