Игра в гляделки

– Где?

– В журнале! Глянцевом, между прочим!

– Фух! – насмешливо выдохнула я. – А я уж подумала, что в книжке.

– Да иди ты! – наигранно обиделась Жанка.

Должна признать, читала Жанка больше меня, но в основном всякую дребедень. Еще нередко она черпала знания из любовных романов, покупкой которых увлекалась ее мать. Из этих книжек Жанка выносила возвышенно романтические представления о любви, сексе и браке. И даже если сталкивалась с жестокой действительностью, все равно продолжала верить в светлые настоящие чувства.

У нас дома такой литературы не наблюдалось, все больше классика, да еще куча медицинской литературы, включая двадцать томов энциклопедии. Я читала только то, что входило в школьную программу. Хотя пару романчиков, по рекомендации подружки, я все же осилила, чтобы быть в теме. Но, надо сказать, не впечатлило. Как по мне, попытки авторов ответить на вопрос, что такое любовь, выглядели неубедительно. Жанка со мной не согласилась.

– Много ты в этом понимаешь! – снисходительно заявляла она на все мои доводы.

Прозвенел звонок. Жанка взяла сумку и пошла вперед, я замешкалась, зацепившись коготками за край трюмо.

– Догоняй! – крикнула подружка.

Я осмотрела вероятную катастрофу, но не обнаружила и намека. Странно!

Если бы я знала, какая катастрофа ждет впереди, побежала бы за Жанкой без оглядки, и черт с ними с колготками.

***

Не успела я сделать и двух шагов, как услышала учительский окрик, строгий и в то же время мягкий, словно окликнули кого-то не потому, что хотели отчитать за провинность, а потому что старались привлечь внимание.

Почему мне так показалось?

То ли в голосе послышалась улыбка, то ли дело было в интонации.

Я оглянулась. Интересно, к кому это там обращались?

Крупная и высокая, как скала, завуч Зоя Викторовна и пышка-историчка Лилия Петровна стояли напротив входных дверей и смотрели, как к ним вразвалку, улыбаясь до ушей, не вынимая рук из карманов, подходил какой-то старшеклассник в ярком спортивном костюме.

Я замерла и забыла о том, что уже прозвенел звонок и мне давно нужно быть в классе.

Как же он был красив! Светловолосый, голубоглазый… А улыбка! Так улыбается тот, кто не сомневается в своей неотразимости, а потому, что бы он ни натворил, ничего ему не грозит ни от училки, ни от завуча, ведь достаточно вот так улыбнуться, с легкой нагловатой и в то же время кокетливой самоуверенностью: «Да ладно вам, я ж – красавчик, и вы это знаете. Ну, подумаешь, опоздал на урок.