Игра в куклы

Еще были рыжий Антон и Жан. Жан из них самый красивый, только прическа у него смешная, как у девочки. Рыжий Антон висел вниз головой, зацепившись за перекладину ногами и раскинув руки. Когда он раскачивался, Сима крепко зажмуривалась. Ей казалось, что он вот-вот сорвется. Мальчишки о чем-то горячо спорили. Мама, конечно, много раз говорила Симе, что чужие разговоры подслушивать нехорошо, но мальчишки не таились, так что она вроде как и не подслушивала.

– Ну конечно, ага! Баба Клава – авторитет!

Рыжий Антон кивнул.

Получилось это очень смешно, потому что кивнул он снизу вверх. Сима хихикнула.

– Она ни одной передачи по «Рен-ТВ» не пропускает. Про пришельцев, про экстрасенсов, про барабашек всяких. Да у нее уже шарики за ролики давно заехали с этим телевизором!

– Пусть не авторитет, но она заметила, что птицы пропали, а мы не заметили, – рассудительно ответил Жан. – Так что шарики у нее еще о-го-го!

– Серьезно, птиц нет, – вставил Юра.

Сима огляделась и с удивлением поняла, что птиц действительно нет.

Ни ворон, ни вездесущих голубей, ни даже нахальных воробьев. Сима с опаской покосилась на свой подъезд. Подъезд ответил ей безразличным взглядом тусклых, плохо вымытых окон. Поспешно отвернувшись, Сима перевернула ведерко с песком и принялась тщательно обстукивать его лопаткой. Мальчишки продолжали спорить.

– …да все кошки весной гуляют! Клео что, особенная? Нагуляется и придет…

– Тоха, ты вообще непробиваемый! – Жан начал терять терпение.

 – А как насчет Альмы? А Топа вообще пес – они тоже по весне гуляют? И вообще лето уже!

– Топа дурной, убежал и где-нибудь под машину попал, или бомжи его сожрали, – невозмутимо ответил Антон, от долгого висения вниз головой ставший уже не рыжим, а пунцовым. – Альма залезла под диван и сдохла. У бабы Клавы так воняет, что она и не почувствует. Как тебе такой ответ, а? Может такое быть? Может!

Он раскачался, ловко крутанулся, и приземлился на ноги, четко, будто точку в споре поставил.

Юра снова сплюнул на землю и кивнул, соглашаясь. Жан беспомощно переводил взгляд с одного на другого, и Симе было его даже жалко, хотя она не могла понять, о чем вообще идет речь.

– Хорошо. Хорошо, – Жан упрямо сжал губы. – А с Ханом что?

– А кто его знает, – безразлично пожал плечами Антон. – Вон он плетется, сейчас посмотрим.

Из-за дома, припадая на заднюю лапу, ковылял перемотанный грязными бинтами Хан – бродячий пес, страшный и лохматый.