Игра в куклы

Ему хотелось ощущать себя отважным первооткрывателем диких земель, охотником за чудовищами, но чердак был миллион раз исхожен вдоль и поперек, и не было здесь места, способного удивить или напугать. Опасливо заглянув за угол, Юрка миновал третий подъезд. Осторожно переступая через разложенные на пути забытые молотки и клещи, прошел мимо четвертого. Разочарованно глазея по сторонам, остановился у закрытого выхода из пятого. Многообещающее приключение стремительно оборачивалось кромешной скукой. Оставалась надежда, что именно там, за поворотом в последний, шестой подъезд, обустроил свое логово пожиратель домашних питомцев.

Крепче стиснув «скалку», Юрка решительно повернул за угол…

Оно действительно оказалось там.

Лежа на балке, скалился желтыми клыками высохший кошачий трупик. Кожа на Юркиных предплечьях пошла мурашками. Тонкие ледяные лапки быстро разнесли их по плечам, спине и затылку. Палка больше не казалась таким уж надежным и грозным оружием. С каждым шагом раздутые ноздри улавливали едва слышный душок тления.

Так воняют дохлые вороны и крысы – и, должно быть, кошки. Еще одна мумия, обтянутая бесшерстной серой шкурой, валялась на полу. Клео. Юрка с трудом узнал пропавшую кошку Жана.

Надо было уходить прямо сейчас. Поворачивать и тихонько идти обратно, не забывая оглядываться через плечо. Но Юрка не мог. Смахивая со лба заливающий глаза пот, он крался вперед, чтобы увидеть наконец, что же за диковинное создание поселилось у них на чердаке. Мальчишеское любопытство пересилило страх.

На полу, утопая в пыли, лежали звериные тушки: голуби, крысы, кошки. Все сухие, как мумии, шкура да кости. Выпотрошенные грачи разбросали черные крылья. Щерились пустоглазые песьи черепа. Их не спасли ни клыки, ни когти. Таинственный зверь оказался сильнее и проворней.

С каждым шагом под слуховым окном проступали очертания чего-то крупного, темного. Солнце мешало разглядеть детали, и Юрка подался вперед, приложив ладонь козырьком ко лбу. Темное нечто шевельнулось лениво, зашуршал рвущийся утеплитель.

С колотящимся в горле сердцем Юрка потрясенно уставился на широкое кожистое крыло с кривым зазубренным когтем на конце.

Тварь улеглась, замерла, вновь превратилась в сгусток черноты посреди витающей в воздухе пыли. Невыносимо хотелось ее сфотографировать, но Юрка это желание переборол. Щелчок камеры разбудит спящую тварь, а драться с ней, имея в руках одну лишь палку, не хотелось – существо оказалось крупнее, чем он рассчитывал.