Игра в куклы

 – горько передразнил Жан. – Я три дня в Сети сидел, все новости читал – не нашел ли кто неизвестную науке крылатую мерзость. Ни слова, ни полслова! Куда она делась?!

Поняв, что снова срывается, Жан прикусил язык. Взгляд его требовательно впивался то в одного, то во второго друга, точно это они были виноваты во всем. А те, чувствуя исходящую от него ярость, смущенно отводили глаза. Молчаливые упреки грозили перерасти в реальные, сказанные сгоряча, но оттого не менее обидные.

Пронзительно запищал домофон пятого подъезда.

Толкнув дверь, на улицу выкатилась круглая, как колобок, тетя Света Семенова, мама Симы. В домашней мятой футболке и растянутых трениках, с волосами, кое-как собранными в пучок на макушке, она выглядела так, словно только что проснулась. Скорее всего, так оно и было – тетя Света работала по сменам и нередко дежурила в ночь, – но появляться на людях в таком расхристанном виде она себе не позволяла никогда. Тетя Света закрутила головой, разглядывая двор. Заметив мальчишек, покатилась к ним, размахивая пухлыми руками:

– Ребятки, Симочка моя не выходила сейчас?

– Прямо сейчас? – уточнил Серый.

– Ну сейчас, может, минут десять назад… – Тетя Света нервно пожала плечами. – Вот только-только в комнате сидела, рисовала что-то. Я проснулась, на кухню зашла суп доварить, вернулась, а ее нет. А я и дверь-то не закрывала…

Мальчишки многозначительно переглянулись.

– Мы здесь полчаса уже стоим, не было никого, – за всех ответил Тоха.

– Да что ж такое?! – заламывая руки, запричитала тетя Света.

– Может, она дома спряталась? В шкафу или под кроватью? – предположил Жан.

Тетя Света с надеждой поглядела на него и, ни слова не говоря, рванула обратно к подъезду. Мальчишки зачарованно смотрели ей в спину. Жан встрепенулся, бросился следом и едва успел придержать закрывающуюся дверь.

– Э-это, э-эт-то… – Серый от волнения начал заикаться.

– Пойду за кастетом сбегаю. – Тоха подобрался, весь стал как натянутый канат.

– Стой! Нет времени…

Времени действительно не было. Тоха демонстративно хрустнул костяшками пальцев и кивнул:

– Тогда пошли.

Изнутри поднималось что-то клокочущее, гневное, древнее, как сам человеческий род. «Да как оно посмело?! – рычал внутренний зверь. – Как осмелилось вер-р-р-рнуться?! Вновь сунуть свое окровавленное рыло на чужую тер-р-р-риторию?! Убью! Р-р-растерзаю!» Напуганный этим древним чувством, злым и дремучим, позорно бежал страх.