Князь: Зеркало Велеса. Заклинатель. Золото мертвых (сборник)

 – Крупные твари… Эк ты их, одним ударом. Пахом!

– Да, боярин!

– Шкуры со зверей сними, да в светелке сыну постелешь. Такой добычей гордиться не грех. Пусть теперь у Андрюши под ногами валяются. А этому, матерому, голову отрежь, и у стремени его повесь. Там пускай теперь скалится. Глянь, Вторуша, а волков-то пятерых завалили!

– Зябко чего-то, – передернул плечами Андрей. – А еще волков тут нет? Как-то больно быстро все кончилось.

Все опять засмеялись.

– Ты токмо при смердах деревенских такого не скажи, – попросил боярин.

 – Решат, будто ты это зверей на их голову скликаешь. А что до охоты… Ну, коли ты по баловству сему заскучал, можем завтра прокатиться, зайцев погонять. Матушку с собой возьмем – тоскливо ей, небось, в четырех стенах.

К обижаемой волками деревне охотники вернулись спустя час – торопиться было некуда, а потому ехали они неспешным походным шагом. Возле колодца скинули добычу, распугав сидящих на лавке старушенций. Спешились, отпустили подпруги. Вторуша кинул в черную глубину кадушку, через несколько мгновений вытянул на свет зеркало теплой чистой воды.

От домов опять начали подтягиваться смерды. К тому времени, когда охотники, пустив кадушку по кругу, утолили жажду, вокруг собрались, наверное, все обитатели селения.

– Глянь на этих матерых, Ерема, – с тайной гордостью указал боярин. – Сын мой в одиночку взял. Одного и вовсе руками. Похоже, смертны твои разбойники, хитрец ты мой. Обычному кистеню поддались.

Народ изумленно охнул, начал креститься.

Андрею даже горячо стало от восхищенных взглядов.

– Мы же их гоняли, батюшка, – скинув шапку, перекрестился седой крестьянин, который, видимо, считался здесь старшим. – Не раз ходили, искали.

– Видать, так искали, Ерема, что найти не могли.

– Заговоренные они все же, боярин, – опять перекрестился мужик. – Ей богу, заговоренные. Как бы прятались так долго, коли не заговоренные? А ну, перекинутые все же?

– Видишь, связанный один дергается? Оставь себе да пригляди, допроси с пристрастием.

Коли обратно человеком станет, можешь кол осиновый в сердце забить, дабы не плодилась нежить всякая. А что тебе расскажет, через неделю поведаешь, как оброк в усадьбу привезешь.

– Ужель через неделю, боярин? – удивился Ерема. – Грязник же еще!

– Ты по сторонам посмотри, грешник. Какой же грязник, коли снег вокруг? Полузимник, считай, пришел – ноябрь по-христиански.

– Мы, боярин, с волками-то за скот боялись сильно.