Иду на свет

А я осталась одна, в полурастёгнутом платье и со сбившейся причёской. В голове, как заезженная пластинка, крутилась одна-единственная мысль: «Ну и дура… Вот и оставайся одна, и храни верность мужу, которому ты неинтересна да и не нужна уже.. Положи её в сундук, вместе со своими принципами, и пусть их там жрёт моль. А ты – старая… старая… старая…»

… Неделя пролетела, как во сне. С утра я уходила на море, плавала до изнеможения, долго лежала на песке, потом возвращалась в отель, стараясь не встречаться ни с кем из тамошних постояльцев.

С ним, особенно, но пару раз мы всё же пересеклись, и он отвесил мне шутовской поклон и отвернулся. Отпуск близился к концу, и вот от него остался один-единственный вечер. Я пошла прощаться с морем, но выбрала не привычный пляж, где и под вечер было многолюдно, а укромное местечко, которое присмотрела во время своих долгих и бесцельных блужданий по местным окрестностям. Место было невероятно красивое: выступ скалы нависал над морем, я могла бы часами сидеть здесь в одиночестве, вглядываясь вдаль, туда, где две синевы – моря и неба – сливались воедино. Я встала на самый край выступа и раскинула руки, позволив ветру всласть трепать волосы и подол платья. Заодно и слёзы высушит… Улететь бы, да где ж крылья взять… Всё, отлеталась, голубка сизокрылая. Разве что – камнем в воду. Может, так и лучше?

Шагов я не услышали, только почувствовала, как сильные руки схватили меня, оттащили от края и резко развернули к себе. Он был, наверное, ровесником мне, загоревший дочерна, широкоплечий, черноусый, наверняка южанин.

Я уткнулась лицом ему в плечо и зарыдала, нет, завыла раненой насмерть волчицей, изливая горючими слезами всю накопившуюся на душе тоску, весь страх перед одиночеством и надвигающейся старостью. А он гладил меня, осторожно, как маленькую, и говорил что-то успокаивающее, наверное, только я не понимала ни слова… И целовал моё зарёванное и наверняка некрасивое сейчас лицо…Одежда будто исчезла сама собой, я осознавала только, что лопатки касаются прогретого солнцем песка, но горячая волна желания затопила берега моего ускользающего сознания, и мир распался, как детский пазл. Он был прекрасным любовником, умелым, опытным, нежным, и я поняла, что, прожив столько лет в браке, ни черта не знаю о плотской любви. Оказывается, можно вот так сходить с ума от восторга, отдавать и отдаваться, и доверять всю себя, послав подальше придуманные ханжами запреты.