Из жизни одной мышки

Ветер уже почти сдувал её с лап, и стоило этому произойти, ветер поднял бы её в воздух, а вместе с ней и Сафина, у которого уже не было сил удерживаться, вцепившись в кору.

Вдруг ярчайшая вспышка озарила всё вокруг, и, спустя мгновенье, раскат грома встряхнул землю так, что происходящее было похоже на землетрясение. В следующее мгновенье всё стихло. Тишина…

Звёздочка по имени Сафин

Когда Кени очнулась, небо над её головой снова было голубым. В её ушках до сих пор слышался свист, столь сильно оглушил её раскат грома.

Она лежала на боку и видела, как несколько больших веток, оторванных ветром от дуба, лежали чуть поодаль. Она приподнялась на ещё дрожащие от ужаса лапки и обернулась…

Крик отчаяния громче самого громкого грома прокатился по разреженному от грозы воздуху. Сафина не было рядом. Кени попросту не могла в это поверить. Она посмотрела на свой хвостик. Его кончик был красным как нарыв, и она чувствовала невероятно сильное жжение. На том месте дерева, за которое отчаянно держался Сафин, она увидела тёмное дымящиеся пятнышко.

Молния ударила прямо туда. Сафина не стало рядом.

Когда мышки умир… Прости меня, пожалуйста. Я сперва хотел написать «умирают», но какой же я болван! Это я по привычке. Говорю как человек. Я хотел написать это слово так потому, что больно уж сильно я привык к языку людей. А у людей столь грустный и неточный язык. На Мышкопланете, конечно же, и слова такого вовсе нет! Итак, исправляюсь: когда мышки заканчивают все свои мышкопланетные дела, для которых они и рождаются на Мышкопланете, они, конечно же, вовсе не умирают! Одновременно оба мышонка, ненадолго прощаясь с близкими, улыбаются и машут лапками, а затем просто растворяются в воздухе.

Они становятся звёздочками. Ведь мышата – это вовсе не шёрстка да лапки; это – проявление самой сути бытия, сущности самой Вселенной! А Вселенная – она вечна и, конечно же, она не может умереть. Это знает с рождения каждый мышонок.

В ту ночь Кени сидела в одиночестве на том самом холмике и, задрав заплаканную мордочку вверх, смотрела на небо. Любой мышонок на Мышкопланете знал наизусть все звёздочки на небесах и помнил, где горит та или иная звезда. Поэтому Кени без труда узнала новую звёздочку, впервые загоревшуюся в ту ночь на спокойном бархотно-чёрном небе. Теперь на небосклоне количество звёздочек стало нечётным, как и количество мышат, населяющих Мышкопланету.