Легион: Возмездие. Освобождение. Земля предков

Несколько мгновений он в упор смотрел на то, как легионеры готовятся к метанию пилумов, и лишь затем скомандовал, не дождавшись ответа:

– Атака! Быстро под решетку!

Когда их накрыла волна пилумов, двое среагировали мгновенно, но третий не успел. Его пригвоздило к решетке, прошив беззащитное тело, словно подушечку для булавок. Руки обвисли, по спине, из которой торчала длинная рукоять дротика, ручьем текла кровь, и «ремесленник» стал медленно подниматься вверх вместе с решеткой.

Когда пилумы забарабанили по камням – центурион, похоже, отчаялся взять их живьем, – Чайка отскочил в сторону и упал в открытую дверь, что вела в башню.

– Тьфу ты! – сплюнул он, едва не приземлившись прямо на голову Чайке. – А я-то думал, это кто-то из местных пожаловал. Ты живой? Ну как решетка, поднимается? Я убил всех, кто ее охранял и подпер рычаг. Должна идти хорошо.

– Летис, – проговорил Федор, вскакивая на ноги и не вдаваясь в долгие объяснения, – ты молодец, но ее надо срочно опустить, иначе нам не уйти.

И добавил, увидев изумление в глазах друга:

– Там отряд римлян. Решетка даст нам время, чтобы оторваться от преследования.

Но когда Летис, уяснив новый приказ, уже направился обратно вверх по узкой лестнице, Федор остановил его.

– Я сам. А ты беги вниз и жди меня снаружи.

Здоровяк нехотя подчинился.

– Я догоню, – пообещал Федор и, не теряя больше времени, бросился наверх, перепрыгивая через три ступеньки.

Когда он вознесся на второй этаж, где находился приводной механизм, то увидел сразу три изуродованных трупа сенатских пехотинцев. У одного была неестественно вывернута рука, у второго просто не хватало головы, а третий был пригвожден копьем к столу, за которым имел несчастье отужинать вместе с товарищами. Стулья были перевернуты, нехитрая, но массивная мебель поломана.

У Федора возникло ощущение, что по комнате пронесся внезапный смерч, разрушая все на своем пути.

Узрев рычаг, на который Летис, недолго думая, взвалил тело еще одного мертвеца, чтобы создать противовес, Чайка бросился к нему, обходя завалы. С трудом сбросив труп с рычага, он вернул решетке обратный ход и сам опрометью бросился вниз. Сердце стучало, как барабан. По его подсчетам, максимум, на что он мог рассчитывать, – это проскочить перед самым носом римлян. Задержись он хоть на одно лишнее мгновение – и все.