Икабог

Отец Дейзи, мистер Дэн Давтейл, служил королевским столяром, чинил королевские экипажи, менял колёса. Вдобавок был искусным краснодеревщиком. Его мебель стояла даже во дворце.

Мать Дейзи, Дора Давтейл, была старшей королевской золотошвейкой, что тоже считалось очень престижной должностью. Король Фред обожал элегантно одеваться, держал целую артель портных, чтобы каждый месяц менять гардероб.

Это пристрастие короля к шикарным нарядам и привело к трагическому эпизоду, о котором можно прочесть во всех летописях Корникопии и с которого началась череда бед, обрушившихся на маленькое счастливое королевство.

Хотя вначале о случившемся было известно лишь жителям Внутреннего Города, но и для них это явилось страшным ударом.

А произошло вот что.

Во дворце готовились к официальному визиту короля Плуритании. Тот всё ещё надеялся в обмен на одну из невест-принцесс получить от короля Фреда разрешение на пожизненные поставки чудесных пирожных. Король Фред обдумывал парадный новый костюм для торжественного приёма: камзол из тёмно-красного бархата, расшитый серебряной вязью, с аметистовыми пуговицами и рукавами, отороченными серым мехом.

Королю докладывали, что старшая золотошвейка часто болеет, но он пропускал это мимо ушей. В то же время не доверял никому, кроме миссис Давтейл, расшивать свои наряды. Более того, распорядился, чтобы должность закрепили только за ней. В результате матери Дейзи пришлось три ночи напролёт сидеть за работой не поднимая головы, чтобы успеть к торжественному приёму.

А на четвёртый день под утро помощница нашла её бездыханной на полу. В руке несчастной была зажата последняя аметистовая пуговица.

Об этой печальной новости главный советник, пожилой, умудрённый опытом человек по имени Горрингбон, с серебряной бородой едва ли не до колен, доложил королю за завтраком.

– Я полагаю, ваше величество, – успокоил он короля, – последнюю пуговицу на ваш камзол сможет пришить любая из девушек-золотошвеек.

Во всём облике старого Горрингбона было что-то неуловимо противное, до того тошнотворное, что король почувствовал спазмы в желудке и невольно поморщился.

После утренней примерки нового бархатного камзола, расшитого серебром, короля не оставляла мысль о смерти бедной швеи. Чтобы как-то заглушить гложущее его чувство вины, он рассказал о произошедшем лорду Слюньмору и лорду Фляпуну.