Люди меча

– А еще сказывал Семен Прокофьевич, – гость перешел на шепот, – что к Руси у них отношение зело дружелюбное, помощь они вам в беде оказали с охотою и даже государю нашему на верность желали присягнуть…

– Да наши ребята, наши, – кивнул Росин. – Не предадут.

Боярский сын Толбузин неожиданно откинулся назад в кресло и принялся медленно посасывать вино, словно забыл обо всем на свете, кроме этого напитка. В тереме повисла тишина – стали слышны даже далекое мычание с невидимых за холмами коров и деловитое кудахтанье куриц в птичнике.

Спустя несколько минут уже Костя, мучимый любопытством, не выдержал и поинтересовался:

– Так и чем знакомые мои из Сапиместки отличились?

– Уверен ли ты в сих сотоварищах, Константин Алексеевич? – повернул голову к хозяину опричник.

– Уверен ли? – Росин задумчиво потер затылок. Что еще он мог знать про Витю Кузнецова, с которым пару раз пришлось порубиться на топорах в далеком двадцатом веке, да выпить пива у одного костра на общих игрищах? Только то, что он такой же как все: питерский, русский.

Любит выпить и не прочь побуянить без особого ущерба для окружающих. Для того ведь они и собираются на свои фестивали, чтобы удаль на поединках выплеснуть, а не переворачивание чужих машин на городских улицах. Ну да, золото он растряс с соседних фогтий и комтурий без зазрения совести – а кто от денег откажется, коли сами в руки просятся? Новым магистром в своем клубе стал. Вот, пожалуй, и все. Обычный молодой парень, такой же как все. Хотя… Хотя, может, это и есть самое главное? Обычный парень, такой же как все. То есть, может и есть какая дурь в голове, но русский он, русский. А значит – Родину свою никому не продаст. И Костя решительно тряхнул головой: – Уверен!

– Точно ли ты уверен, Константин Алексеевич? Потому, как дело, которое хотим предложить твоему товарищу зело опасно, и важно необычайно для общего нашего предприятия.

– Важно необычайно? – удивился Росин. – Чем же таким помочь он может, боярин? Ты уж скажи, не томи.

А я, глядишь, и отвечу сразу. Потому, как с ребятами этими знаком, привычки их мне известны.

– Мысль у нас таковая появилась, – облизнул пересохшие губы гость. – Как мы с боярами мыслили, сил Ливония супротив наших втрое больше выставить может. Немногим менее половины из них – силы епископские, из четырех частей сборные. Другая половина – войско орденское. Из епископств Лифляндских после Дерптского самым сильным и богатым Эзельское будет.