Ирискины сказки

И жизнь у них была спокойной и размеренной, пока не захватил власть один злобный и деспотичный дракон – Тирано. Остальные драконы подчинились ему, боясь жестокой расправы. Не давало Тирано покоя древнее предсказание, гласившее, что свергнет власть угнетателя дракон из серебряного яйца. С тех пор по его приказу все они уничтожались.

Но паре драконов всё же удалось сохранить своё дитя, спрятавшись на самом краю островов, среди высоких гор. Они поселились в одной из пещер, надёжно укрывавшей их от чужих глаз, только ветер вальяжно гулял, принося с собой запахи потерянной родины.

Большой зелёный дракон сидел на краю обрыва и смотрел вдаль, нервно махая хвостом. А его жена – золотая драконица – лежала рядом, положив голову на лапы, и взгляд у неё был грустный-грустный.

– Правильно ли мы сделали, Карис?

Он повернулся к ней.

– Конечно, дорогая. А что нам ещё оставалось? – кончик хвоста снова нервно дёрнулся. – Иначе король Тирано убил бы и его.

– Неужели он верит в это предсказание?

Карис нахмурился.

«Рождённый из серебряного яйца свергнет правителя, и не будет у того больше никакой власти».

– Ещё как верит, Лорэна. Он словно обезумел! И нашего сына бы не пожалел, – Карис отвернулся в сторону.

– У меня в голове не укладывается, что вы с ним родные братья. Такие разные.

Карис лишь дёрнул хвостом.

– Но теперь малютка в безопасности. Об этом забытом всеми драконами городке Тирано даже не догадывается.

Он шумно выдохнул, положив голову на камень.

– Но ведь малышу затуманили память. Он не знает, кто он! – вздохнула драконица.

– А как иначе? Так его сложнее найти. Не печалься, дорогая: если суждено, мы ещё встретимся.

***

По серебристой скорлупе загадочного яйца змеёй проскользнула трещина. Потом ещё одна, и ещё. Кто-то настойчиво пытался выбраться наружу. Вскоре скорлупка отлетела в сторону, и показалась маленькая чешуйчатая голова. Блестящие круглые глаза с интересом осмотрелись: здесь было темновато, тепло и пыльно.

Он тряхнул головой и раскидал скорлупки в стороны, а после выбрался наружу весь, целиком. Неумело расправил кожистые крылья, переступил с лапы на лапу, махнул хвостом.

– Фух! – выдохнул он, и из маленькой пасти вырвался язычок пламени.

Искорка была маленькая, но её хватило, чтоб солома на полу тут же загорелась. Чешуйчатый выпучил глаза и принялся плясать по ней, затаптывая. Кожа на его лапах была толстой и, казалось, непробиваемой.