Истории Дремучего леса

– Зубок, стой!

Я крепко схватился за перекладину и прыгнул вниз. Бах-бах, треск-треск. Сучья летели в разные стороны. Ой! Я ощутил невыносимую боль во всем теле.

– Зубок! – плакала надо мной Огонек. – Зубок, потерпи, я приведу помощь.

Мой первый полет провалился с треском. Я сломал себе заднюю лапу и долго лежал в гипсе. Мама с папой даже не ругали меня, так они испугались. Только потом, когда я шел на выздоровление, папа поговорил со мной серьезно. Он сказал, что настоящий волк должен преодолевать свои страхи и уметь рисковать.

Но риск и глупость разные вещи. Если ты подвергаешь себя опасности без всякого на то оправдания, то это совсем не смелый поступок, а безответственность.

– Знаешь, как мама сильно переживала за тебя, – с укором сказал мне отец.

Я чувствовал, как мои глаза становятся горячими от готовых брызнуть в любую секунду слез.

В моем больничном режиме было и много хорошего. Огонек приходила ко мне каждый день. Она рассказывала смешные истории, и мы так смеялись, что у нас болели животы.

А еще Огонек рисовала шаржи на жителей Дремучего леса. У нее так здорово получалось, что моя мама даже предложила организовать выставку ее работ в лечебнице, чтобы у всех больных было хорошее настроение. Смех – лучшее лекарство даже от самого тяжелого недуга – была убеждена моя мама.

Благодаря ежедневным процедурам смехотерапии я быстро поправился и меня выписали домой. Если у вас есть тот, кто заставит улыбнуться даже в самую тяжелую минуту, значит, у вас есть крылья!

9.

 Команда

Мы подошли к дому Огонька. Пузяша с Прыгуней спрятались, а я постучал в дверь. Мне открыла мама лисички.

– Здравствуйте, а я к Огоньку. Она дома?

– Здравствуй, Зубок. Огонек в своей комнате, проходи.

Я прошел в дом. Огонек, как обычно сидела и что-то рисовала.

– Чего рисуем?

– Зубок, привет! – радостно встретила меня лисичка. – Смотри! Нравится? – она протянула мне чей-то портрет.

– Очень красиво. А кто это?

– Ты не узнаешь? – замешкалась Огонек.

– Что-то мне очень знакома эта морда, – я задумался. – Это твой папа?

– Нет! – смутилась Огонек.

– Мама?

– Нет!

– Кто-то из братьев?

– Это вообще не лиса! – обиделась художница.

– Не лиса? – я растерялся. Нужно было срочно отгадать, кто на портрете, иначе я рисковал дружбой. Ну, кто же это? Я крутился возле рисунка. Называл варианты. Перечислил штук пятьдесят кандидатур, но все мимо. Из моей груди вырвался тяжелый вздох.