Меч Эдриджуна

Ну и что? Весь свет знает о мифическом Шестом Пророчестве о возвращении Темного Лорда. Все его отрицают, все его знают. Цепной Гроссер подтвердил эту легенду еще раз. Ну и что? Пошли лучше обедать!

Она поднялась и быстро зашагала вверх по лестнице. Друзья двинулись следом, но Анита громко сказала им в спины:

– Если все они попали в ловушку, то мы можем попытаться их выручить!

Генриетта остановилась, оглянулась:

– А ты и вправду с ума сошла, мадемуазель Горамник! Неужели действительно хочешь вернуть из мира духов Темного Лорда? Это же равносильно уничтожению всего человечества! По колено в крови человеческой ходить придется, пока самих не зарежут.

Забыла, кто это такой?

Отличница прикусила губу, задумавшись. С надеждой посмотрела на Битали. Кро помялся, не зная, чем ее можно поддержать, и сказал:

– Думаю, если даже сам великий маркиз де Гуяк не смог вытащить Эдриджуна и его любимую, то нам и вовсе туда соваться не стоит. Он ведь пошел за Темным Лордом, чтобы его спасти, правильно? Что смогут сделать пятикурсники там, где сгинул величайший из чародеев?

– Помни о предсказании Гроссера, Анита, – добавила Генриетта Вантенуа.

 – Будешь жить долго и счастливо, если в ближайшие годы глупостей не наделаешь. Соваться по пути Темного Лорда… Если бы там только маркиз погиб! Сам Эдриджун и Озерная Леди тоже магами были, не чета пятикурсникам. А может, и иные сторонники туда же отправились. Просто мы про них ничего не знаем, ибо обратной дороги из мира духов нет. Так что…

Девушка решительно двинулась вверх по ступеням.

– Но ведь пророчество о его возвращении существует?

– Это не пророчество, это его обещание, – ответила, не замедляя шага, Генриетта. – Он надеялся, но не смог.

– Пророчество Шестое… А еще… Не исполнилось пятое… – после двух витков лестницы у Аниты сбилось дыхание, ей стало не до разговора.

Вантенуа не ответила. Наверное, тоже запыхалась.

Пообедав, Битали с соседом поднялись к себе за конспектами по магическому искусству.

Забирая из стопки тетрадь обычную, Кро заметил, что почтовая тетрадь уползла из своего угла почти до края полки, и потянул ее к себе, открыл:

«Как ты там, сын? – твердый отцовский почерк отличался от наклонного маминого, как скала от луговой травы. – Давно не пишешь. Мы ненадолго должны отъехать в Перу. До каникул надеюсь вернуться, но может случиться и накладка. Тогда тебя матери встречать придется. Надеюсь, не обидишься? Освобожусь, отдохнем по-настоящему».