История искателей сокровищ

 – Я слышал, как щелкнул замок. Я могу заглянуть внутрь через дырки в ставнях и перелезть через стену задолго до того, как они отопрут дверь, даже если они начнут делать это сразу.

Освальд заявил, что если Дикки пойдет, он тоже должен пойти, ведь он старший, а Элис сказала:

– Если кто и пойдет, так это я, потому что я все затеяла.

– Ну так иди! – предложил Освальд.

А Элис ответила:

– Ни за что!

И стала умолять, чтобы и мы тоже не ходили.

Мы препирались, сидя на дереве, пока совсем не осипли от шепота, и, наконец, определились с планом действий. Элис должна остаться на дереве и в случае чего вопить: «Убивают!», а мы с Дикки спустимся в соседний сад и будем по очереди подглядывать в окно.

Итак, мы как можно осторожнее слезли с каштана, но дерево скрипело гораздо громче, чем днем, и несколько раз мы замирали, боясь, что нас обнаружат. Этого не случилось.

Под окном стояла груда красных цветочных кадок, а одна очень большая кадка – на подоконнике. Казалось, сама рука судьбы поместила ее туда. Герань в ней засохла, и ничто не мешало встать на кадку, что и проделал Освальд. Он забрался первым, ведь он старший, и Дикки напрасно пытался его остановить, считая, что лезть надо ему, раз он это предложил. Как он мог что-то предложить, если разговаривать под окном было опасно?

Итак, Освальд встал на цветочную кадку и попытался заглянуть в одно из отверстий.

На самом деле он не ожидал увидеть фальшивомонетчиков за работой, хоть и делал вид, что верит в них, когда мы разговаривали на дереве. Но если бы он узрел, как фальшивомонетчики заливают расплавленный металл в оловянные формы-полукроны, он не был бы так поражен, как сейчас.

Дырка, к несчастью, находилась слишком высоко, и сперва глаз детектива смог разглядеть только картину «Возвращение блудного сына» в блестящей рамке на противоположной стене.

Но Освальд ухватился за оконную раму, привстал на цыпочки – и какое же зрелище предстало его взору?

Ни печи, ни низкопробного металла, ни бородатых мужчин в кожаных фартуках со щипцами и прочими инструментами; только стол, накрытый скатертью, а на нем – банка лосося, салат и пиво в бутылках.