История искателей сокровищ

Но нынешняя почти всегда делает саговые пудинги, такие водянистые, что их нельзя вообразить даже островами, как можно сделать с овсяной кашей.

Потом мы перестали ходить в школу, и отец объяснил, что мы пойдем в хорошую школу, как только он сможет нас туда устроить. Он сказал, что каникулы пойдут нам всем на пользу. Мы считали, что он прав, только зря он умолчал, что не может позволить себе платить за наше образование, ведь мы все равно догадались.

В ту пору к нашей двери приходило очень много людей с конвертами без марок; иногда они очень сердились и говорили, что являются в последний раз, а потом этим делом займутся другие.

Я спросил Элизу, что это значит, она любезно объяснила, и мне стало ужасно жаль папу.

А однажды пришла какая-то длинная синяя бумага. Ее принес полицейский, так что мы даже перепугались. Но отец сказал, что все в порядке… Только сестры сказали, что когда он подошел поцеловать их перед сном, он плакал, хотя я уверен – они соврали. Потому что плачут только трусы и сопляки, а мой отец самый храбрый человек на свете.

Теперь вы понимаете, почему нам пора было искать сокровища. Освальд так и сказал, а Дора заявила, что у нас все прекрасно. Но остальные согласились с Освальдом.

Итак, мы созвали совет. Дора сидела в кресле – большом кресле из столовой. Мы запускали с него фейерверк пятого ноября, в День Гая Фокса,[1 - День Гая Фокса (или Ночь Гая Фокса) – традиционный английский праздник в ночь на 5 ноября, когда запускают фейерверки, отмечая раскрытие так называемого Порохового заговора.

В ночь на 5 ноября 1605 года группа заговорщиков во главе с Гаем Фоксом собиралась взорвать английский парламент.] когда у нас была корь и мы не могли веселиться в саду. Прожженную в обивке дыру так и не починили, поэтому теперь у нас в детской есть кресло. Я думаю, оно еще дешево нам досталось, учитывая нагоняй, который мы, мальчики, получили из-за дыры.

– Мы должны что-то предпринять, – сказала Элис, – потому что казна пуста.

Говоря это, она гремела копилкой… Копилка действительно гремела, потому что мы всегда держим в ней фальшивые шесть пенсов на счастье.

– Да, но что именно предпринять? – спросил Дикки. – Легче легкого сказать просто «что-то».

Дикки всегда и во всем хочет точности и определенности. Отец прозвал его Определенным Артиклем.

– Давайте еще раз перечитаем все книги, – предложил Ноэль, но мы шикнули на него, потому что прекрасно знали: он всего лишь хочет вернуться к чтению своих книжек.

Ноэль у нас – поэт.