Книжный магазинчик прошлого

Мне хотелось схватить его за руку и попросить, чтобы он перестал стареть.

– Она рано легла спать. Сказала, что увидится с тобой утром.

Мама никогда не теряла возможности встретить меня в аэропорту. Она бойко пробивалась сквозь толпу водителей лимузинов, между большими семейками, где носились дети, их родители и родители их родителей, занимающие зал выдачи багажа. Так что первым, что я видела, было всегда именно ее лицо.

– Как она?

Папа взял мой чемодан и побрел в сторону выхода.

– Ты же знаешь маму.

Она старается быть сильной, но ей тяжело. Тяжелее, чем она ожидала.

Воздух снаружи оказался жутко едким от выхлопных газов и сигаретного дыма. Многочисленные автомобили в упор подбирались друг к другу, стараясь выехать из, казалось, не движущейся пробки. И только пальмы вдалеке напоминали, что мы все-таки в Лос-Анджелесе, а не в заброшенном аэропорту какой-то развивающейся страны.

Мы выехали со стоянки и направились к дорожной развязке.

– Как в этом году с цитатой Стэнтона?

Каждый учебный год я заканчивала темой про смерть Линкольна.

Вскоре после смерти президента его друг и военный министр, Эдвин Стэнтон, почтил память почившего, сказав: «Теперь он принадлежит годам».

Или же он сказал: «Теперь он принадлежит богам»?

Этот вопрос я всегда задавала своим ученикам. Врач Линкольна решил, что Стэнтон сказал «годам», а вот секретарь-референт услышал «богам». Теперь все гадали: суждено Линкольну, согласно Стэнтону, стать частью истории или загробного мира? Ученикам предлагалось высказать свое мнение по поводу обоих вариантов, таким образом дискутируя, что же на самом деле пробормотал Стэнтон.

В конечном счете вопрос ведь действительно неоднозначен.

– Слова Стэнтона остаются загадкой, – ответила я.

«Мы должны пропускать через себя опыт исторических событий, – говорила я своим ребятам. – Только тогда мы определимся, как именно толковать наше прошлое и что для нас важно сегодня».

– Мне кажется, многие уловили смысл. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Ты делаешь все возможное. А заботиться о прошлом или же нет – это уже им самим решать.

Папа резко затормозил, когда нас внезапно подрезал автобус-шаттл.

– Помнишь, как Билли однажды пришел к нам ночью?

– Конечно. – Его внимание было сосредоточено на автобусе, пытающемся втиснуться в небольшое пространство между двумя машинами.

– Мама вроде бы мне говорила… но я забыла, почему они тогда поссорились.

– Понятия не имею.