Его Медвежество и прочие неприятности

Валерия извивалась и вскрикивала, пытаясь сделать хоть пару движений, но ее прижимали крепко, не давая достичь разрядки. Она же была почти! А он… он!

– Не знала, что лэрд так тороплив с женщиной, – зашипела, зло стискивая зубы. И, наверное, от переполняющих эмоций, царапнула его вспотевшую грудь, выдирая волоски и оставляя красные полосы.

– Поспешен?! – от медвежьего рева дрогнули стены. Мир перед глазами кувыркнулся, и Валерия запищала под тяжестью сильного тела, утыкаясь носом в ключицу и жадно втягивая крепкий мужской запах.

И от глубокого, почти болезненного толчка перед глазами вспыхнули звёзды.

– Ещё, – застонала, запуская пальцы в густые русые космы. – Да!

Глава 9

Бьерн де Нотберг пребывал в ужасном расположении духа. Кресло щеголяло оторванным подлокотником, а вокруг царил бардак, который оставил за собой лэрд, кидаясь из угла в угол, как зверь в клетке.

А за ее прутьями в кружевной пене смятых одеял сладко спала причина его метаний и жгучей, выворачивавшей нутро злости…

Тяжёлая волна толкнула в пах, наполняя и оживляя едва опавшую плоть.

Бьерн схватился за чашу, отчаянно жалея, что там не вино, а обычные травы. Лекарь Флинн – мастер своего дела и сведущий в болезнях куда больше, чем иные именитые врачеватели, настаивал, что крепкие напитки пагубно влияют на будущее дитя. Его научный труд осмеяли, а самого изгнали с позором – мужское семя способно быть негодным? Чушь! Виновата женщина, если ребенок рождается нездоров. Но Бьёрн решил прислушаться к мнению знающего человека, его исследования выглядели убедительно, и вот теперь лэрд впервые жалел, что не может сделать несколько добрых глотков гротса.

А так хотелось! Воспоминания об обнаженной, раскрытой ему лэрди терзали уже который час. Он не мог от них избавиться! Бежать бы обратно. Ворваться в ее покои и взять снова, пользуясь своей законной властью, но его – лэрда де Нотберга – просто выставили вон!

– Идите же, благородный лэрд, – простонала томным голосом, потягиваясь точно сытая разнеженная кошка.

 – Признаю, с женщинами Вы не поспешны. А теперь дайте мне отдохнуть.

И, оглушенный тем, что только что произошло между ними, он ушел. На подгибающихся ногах и с томлением в чреслах. Семя было излито дважды – этого более чем достаточно, но голод плоти по-прежнему тлел в крови. Лэрди раскинулась на кровати, не потрудившись прикрыть наготу.

Осушив в несколько глотков чашу, Бьёрн вскочил на ноги и подошёл к камину.