Его Медвежество и прочие неприятности

Как относитесь к шнуровке и декольте? Какие цвета предпочитаете? В моду входит пудровый и цвет лесной фиалки. Оба отлично подойдут…

За ширмой оказалось зеркало в полный рост и мягкий пуфик, и, пока Валерия осматривалась, Беатрис быстро принесла первую вещь.

– О, Творец! – от восхищения она даже упомянула местное божество. Это было роскошно! Белоснежный пеньюар струился в руках женщины нежными складками. Лиф оторочен кружевом, а под грудью проходила голубая лента. Ничего вызывающего, разве что декольте имелось, но Валерия видела, как едва заметно просвечивают сквозь ткань руки Беатрис, и уже заранее представляла соблазнительный вид упругой девичьей груди в столь интригующем наряде.

– Как раз под ваш рост и комплекцию. Можете примерить, но я ручаюсь.

– Беру! – это даже не обсуждалось. И пусть ей придется снять с головы последнюю жемчужную заколку.

Второй пеньюар отличался от первого наличием шнуровки на спине и отсутствием рукавов. «Хочу, хочу, хочу!» Но узнав цену, пришлось закатать губу – тут не только заколки, почку придется оставить.

Какой-то там шелк. По словам Беатрис, настолько приятен коже, что разогреет даже монахиню. И опять умная женщина без слов поняла жалобный взгляд Валерии.

– Свадебный подарок для лэрди, – улыбка была полна дружелюбия.

– Ваша щедрость удивительна, Беатрис, но нет. Заверните первую вещь и снимите мерки. А я заберу, как будет готово.

Вот тут на Валерию посмотрели с явным уважение0м.

– Как пожелаете, лэрди. Минутку, я отложу товар, и сразу займемся мерками…

Подхватив пеньюары, женщина вышла. Но присесть на пуф Валерия не успела. Входная дверь хлопнула.

– Беатри-и-ис! – наполнил помещение грудной голос. – Где тебя демоны носят! Мне нужно новое белье! Сейчас же! Лэрд наверняка посетит меня со дня на день.

Кровь бросилась в голову. Лэрд… На сотню миль тут имелся только один такой – ее муж! Перед глазами замелькали разноцветные мушки.

– И давай, пошевеливайся – неси все, что есть.

Ты же знаешь – мой Бьерн бывает таким диким… Эй, старуха! Пошла вон! Беатрис! С каких пор ты берешься шить саваны?

Это было последней каплей. Ярость огненным сгустком взорвалась под сердцем, и Валерию просто вышвырнуло из-за ширмы.

Бледная Дорис прижимала к губам платок, Беатрис потеряла свою маску невозмутимости, застыв с широко распахнутыми глазами. А в центре лавки кривила морду расфуфыренная сучка.