Альфа. Взрослые сказки

Только побледнела, как полотно и в глазах… будто умерло что-то. И у него внутри тоже… Еще совершенно не понятное, неоформленное, но дорогое безмерно, и не заполнить эту жадную пустоту ничем.

– На цепь теперь посадишь? – поинтересовалась глухо. А губы так и прыгают. Уже белые совсем, ни кровинки. Но держится. Укуталась в одеяло и ни одного дерганья в сторону. Сидит, будто в самом деле привязанная. Знает свое место. Внутри зародилась жаркая волна злости. На все вокруг, и себя тоже.

– Обязательно, если молчать, когда нужно не научишься.

А теперь собирай вещи. Нас ждет Стая.

Глава 18

– На юбочке разрез сделаем больше, обязательно. Такие ножки. А цвет лучше бы свежее. Вы что-то бледненькая…

Ольга, кажется так звали молоденькую оборотницу-стилиста, заливалась соловьем. В серых глазах фальшивая забота, и улыбка тоже насквозь лживая. Бегает вокруг, всплескивает холеными ручками, вся такая в деловом костюмчике и с огромной брошкой на пиджаке, а дай бы волю, выпустила клыки и порвала ее на тряпки.

Какое унижение, помеска обхаживать!

Милолика даже не шелохнулась, когда иголка, как будто случайно, слегка царапнула кожу на ноге. Так и продолжала тупо смотреть в зеркало на живую куклу с тусклыми глазами и неподвижным лицом. Никакая косметика не могла скрыть бледности, и вечернее, глубоко-синее, платье можно было бы раскрасить хоть к кислотно-салатовый, все равно без толку.

– Наверное, Вы волнуетесь. Соберется вся Стая…

Волновалась ли она? Нет. Ни капельки.

И сердце не разбито вдребезги. Просто вместо него в груди дыра космического масштаба. Почему? Ведь она не любила Руслана. Любовалась им, таким нельзя не любоваться, тихонько мечтала о большем, чем бесподобный секс, но все равно не успела дойти до точки невозврата. Или успела?  Ведь так хотелось верить! Красивый, сильный мужчина готовый превратить жизнь в сказку и робкое «а вдруг?», против которого бессильны любые доводы разума.

– Свободна.

Влад возник на пороге ее новой комфортабельной клетки.

Отпадный черный смокинг трещит на плечах, вечный злой ежик волос облагорожен парикмахером, а глаза побитой собаки. Опять за индульгенцией явился?

Тогда, в то злополучное утро, он прискакал спустя каких-то полчаса. Она как раз на ноги подняться сумела. Нашла силы. И даже халат накинула. А тут он. Ворвался в комнату, черная кожанка нараспашку, весь мокрый и взъерошенный. Они с одного взгляда друг друга поняли.

– Милолика, – выдохнул.