Единственная. Твоя

Не хватало ей новой порции криков. О, боги… А выглядел нормальным. Пока рот не раскрыл. Пытаясь успокоиться, она провела по мордочке медведя пальцем.

Машину тряхнуло.

– Черт! – рявкнул мужик.

Любава вжалась в сиденье. Нервный какой. Хоть бы скорость сбросил. Но вслух не озвучила. Ну его.

Мужик опять выругался, а она вернулась к окну. Лучше деревья посчитает. Говорят, успокаивает… Интересно, а деревня на опушке стоит? И речка есть ли рядом?..

…Деревня оказалась в самом лесу. Любава не сразу поняла, что холмики по бокам дороги – это строения рук человеческих.

Началась плетёная изгородь, ведущая прямиком к резным воротам, на верхней перекладине которых красовалась деревянная голова медведя. Почти такая же, как у нее…

А у ворот их встречали люди. Небольшая толпа – человек десять, но и этого хватило, чтобы вжать голову и прикрыться рюкзаком. Лишнего внимания Любава не выносила.

– Они просто хотят поздороваться, – глухо пророкотал молчавший до этого Данияр. – Хватит трусить.

Ее красноречивый взгляд разбился о медведя, как капля воды разбивается о камень.

Мужчина по-прежнему сжимал руль и не смотрел в ее сторону. Только вперёд. На стоявшую в центре молодую светловолосую женщину.

Под ложечкой противно ёкнуло. Ещё на что-то надеясь, Любава дернула ручку двери и выбралась наружу. Сбоку тоже хлопнула дверь.

А следом тишину леса разбило звонкое:

– Любимый! Ну, наконец-то!

Под колени толкнула противная слабость, и Любава привалилась к крылу уазика. Перед ней стояла жена Данияра.

Беременная.

Глава 4

– Ай, девонька, краса какая! Вернулась родненькая!

Из-за беременной молодки выплыла старушка в платке и платье с передником. На шее связки амулетов. Любава не могла рассмотреть точно. Взгляд тянуло к круглому животу, который, будто нарочно, поглаживала холеная рука.

И мужчина, не обращая больше на нее внимания, пошел прямиком к девушке. Склонился и быстро мазнул поцелуем. А Любаву как хлыстом обожгло.

– Как сходила? Хорошо все? – пророкотал тихонько.

Молодка расцвела широкой улыбкой. Даже синие глаза словно посветлели.

– Устала очень, – от сахарного воркования свело зубы.

Любава чуть не фыркнула. А девушка тут же обернулась к ней и выгнула тоненькую бровку, мол, смотри, чей он. Пришлось отвернуться. Это ее не касается. Только дышать вдруг стало трудно.

– Здравствуйте, – вытолкнула из себя, обращаясь и к старушке, и к толпившимся рядом людям. – Я… ммм, ненадолго.