Единственная. Твоя

Дверь с противным скрипом распахнулась, и тяжелый от грозы воздух толкнул в лицо. Замечательно, только дождя не хватало. Где укрыться, если что?

Перехватив чемодан удобнее, Любава выпрыгнула на платформу.

– Удачного пути, – обернулась к проводнице, но ее слова утонули в металлическом лязге закрывшейся двери.

Любава поморщилась – так себе начало возвращения на родину. Поезд тронулся, а она осталась стоять под светом единственного фонаря на станции.

– Прямо как в ужастиках, – пробормотала, пытаясь улыбнуться собственной фразе.

Не вышло.

Пейзаж действительно выглядел как начало какого-нибудь триллера про маньяка. Изъеденная временем платформа, далекая гроза, фонарь один – от генератора работает, что ли? – и огонек сигареты в тенях… Что?!

Любава шарахнулась в сторону и чуть не споткнулась о свой чемодан, а огонек выплыл под тусклое пятно освещения.

– Дед… Станислав, – выдохнула, хватаясь за сердце.

Поклясться могла – он самый! Старик улыбнулся, обнажая белые крепкие зубы.

– А кто ж еще, Любавушка? Поди-ка, убивца с топором ждала?

Любава смущенно топталась на месте. Кого только ни ждала! Но Станислав Святославович больше тянул на сельского пастуха, только в добротной военной спецовке. Непонятного цвета ветровка с капюшоном, штаны с множеством карманов, берцы, и нож у пояса. А еще добродушные светлые глаза. И смотрели они не по-старчески внимательно и цепко.

– Ай, краса… – протянул старик, поскребывая колючую щеку. – Вылитая Яра! Гляди-ка! И волосы – орешек кедровый, и глаза – кора да трава.

Каре-зеленые, вообще-то. С поволокой. Но поправлять Любава не хотела. Жадно слушала каждое слово.

– …Ох, сколько в них мужиков потонуло-то, пока Яруся Данилку своего не встретила. А улыбка-то тебе от отца осталась, да. Вижу, вижу…

Любава коснулась губ. И правда – улыбка.

– Спасибо, дед Станислав.

– Стасом кликай. Не так я и стар – не женат еще, – шутливо ей подмигнул.

Последние страхи развеялись дымом от костра.

– Пойдем, Любава, – дядя Станислав подхватил ее чемодан. – Дом мой недалече. Теперь уж три оборота солнца поезда никакого ни будет. Выспишься сто раз. Раньше тут часто стукали туда-сюда, целые составы размером с версту, а теперь тишь да благодать.

От платформы вниз вела добротная деревянная лестница. И сразу же за ней тропинка. Еле видная среди густой травы.