Горничная господина Демона

– Девственна? – переспросил, уже зная, что услышит в ответ.

– Да, мой господин. Чиста, как слеза святой Мэри.

Сердце тяжело стукнуло о ребра. И жажда, терзавшая с ранней юности, выпустила когти, вонзая их прямо в душу. Надо вызвать Роззи. Срочно.

***

– Имя.

– Энджел, господин… Энджел Нилл.

Черные глаза сверкнули, а ей вдруг стало неловко. Как будто насмешка над его прозвищем. Ангел и Демон… Хуже не придумать!

– Возраст.

– Девятнадцать, господин…

Злой излом брови стал ещё острее.

– … Я выгляжу младше, господин, – забормотала Энджел, утыкаясь взглядом в пол.

 – Мне девятнадцать, клянусь.

– Девятнадцать и без выводка детишек… Занятно.

Нет, это настоящая пытка! Стоять и бесполезно пытаться выглядеть достойно. Этот мужчина… О, лучше бы ее вышвырнули прочь. До сих пор перед глазами жёсткие, будто высеченные из мрамора черты. А этот взгляд… Она чуть вновь не лишилась духа, когда увидела склонившегося над ней герцога.  Воистину – Демон. Он был так близко! И разглядывал так пристально…

– Значит, шьешь?

Энджел моргнула, пытаясь избавиться от наваждения.

Конечно, герцог хорош собой! Может, его черты и напоминают о хищном звере, но это куда лучше завитых локонов и напомаженных усов. Но ей смотреть лишний раз не стоит.

– Моя матушка была белошвейкой. Я многому обучена!

– В моем особняке есть швея.

Не сдержавшись, Энджел заправила выбившийся локон.

– Я… я умею не только шить! Любая работа, господин…

Запнулась, уловив лёгкое движение. Мужчина оттолкнулся от стола и направился к ней.

Нервы зазвенели от напряжения. Энджел таращилась на блестящий паркет, чувствуя, как снова ведёт голову. Воздух загустел, застревая в горле сухими комками. Вокруг словно заискрилась сотня  жалящих молний, рассыпая по телу колкие мурашки.

А мужчина медленно обошел ее кругом и остановился за спиной. Тонкие волоски на шее и руках встали дыбом, и в глазах опять потемнело.

– Любая?

Горячее дыхание обожгло кожу сильнее пламени. Энджел судорожно вздохнула.

– Да… да, господин. Я… старательная, и…

Облизнув пересохшие губы, Энджел замолкла. В голове звенела блестящая карусель, увлекая в головокружение. Герцог так близко!

– И?

Бархатная хрипотца заставила прикусить губу. Создатель, как тут жарко… Невыносимо! Ей нужен воздух!

– И… и… мало ем?

Громкий смех был словно пощечина. Возмущение и обида разорвали в клочья все очарование. Над ней просто потешались! Вздернув подбородок, Энджел рванула прочь.