Горничная господина Демона

Как-то Дэвид решил проверить, сможет ли Роззи продержаться до утра. Разумеется, она справилась – жемчужину элитного борделя «Алая ночь» не испугать жесткими играми. Впрочем, все «ночницы» обладали тремя обязательными качествами: красота, отменное здоровье и такой же опыт в любовных утехах. Сам король заказывал себе фавориток из этого заведения. На любой вкус, готовые к любой прихоти – только плати.

– Когда понадобишься – за тобой пришлют, – поставил точку в сегодняшнем вечере.

Пожалуй, стоило просто выспаться, а не тратить силы на доступную красотку.

Смит дежурил в соседней комнате. Стены не пропускали звуки, укрепленные амулетами безмолвия, поэтому врач всегда находился в готовности.

– Как обычно, – бросил Дэвид невозмутимому доктору. – Осмотреть и вызвать экипаж.

Мужчина ограничился сухим кивком. Отличный специалист. Отец нанял его лет сорок назад –  нашел, как ни странно, не в медицинской Академии Лонтора, а в обычной провинции, куда  примчался на очередную казнь.

Смит еще не был врачом, только помощником, потому что не имел денег на обучение. Бернард де Сармунд не пожалел нескольких мешочков золота и в конечном счете получил прекрасного доктора. Исполнительного, молчаливого и благодарного за оказанную милость.

И вот сын повторил подвиг отца – среди грязи повседневности нашел нечто занятое! Ангел… Хрупкая белокурая птичка,  щебетавшая у его ног о милости…  Это выглядело слишком привлекательно!

– Господин, –  комнату заглянул дворецкий.

 –  Только что прибыл посыльный. Письмо от короля.

Проклятье! Врезать бы тростью по ближайшей вазе, да так, чтобы звон на весь особняк! Государь желал ответа, почему сумасшедший убийца до сих пор на свободе? Или опять решил прополоскать мозги на счет женитьбы? Когда же дражайший герцог осчастливит одну из своих невест фальшивыми клятвами верности? Год, отведенный на размышления, подходил к концу.

– Отлично, – процедил сквозь зубы. – Распорядись задержать посыльного. Ответ будет.

Глава 4

Кухарка Лотти была кем угодно, но не тихой соседкой. И если бы не усталость и давняя привычка к шуму, то Энджел не сомкнула бы глаз. Невозможно худая женщина храпела громче дородного мужчины. Не потому ли и жила в комнате одна?

Но спрашивать Энджел не собиралась, точно так же как кухарка не собиралась разговаривать. Ограничившись сухим «Я – Лотти», женщина  быстро оделась и исчезла в дверях. Они познакомились только утром.