Горничная господина Демона

Все неважно, кроме мужчины перед ней. Такого высокого, странного… И в груди тоже странно. Дрожит тонкой стрункой, бросая то в жар, то в холод.

– Прощения просим, господин, – хриплый голос брата комком грязи разбил очарование.

Энджел нервно вздрогнула и попыталась незаметно подобраться к мужским ногам. – Сестренка потерялась. Заплутала, глупенькая…

Лжец! Отвратительный, грязный лжец, продавший ее, как скотину! Но перед этим возжелавший опробовать «товар». Тошнота зашевелилась в пустом желудке. Нет, она больше не выдержит ни гнилого дыхания, ни липких пальцев, червями ползающих по коже.

– Господин, спасите! – вновь посмотрела вверх, но мужчина разглядывал сборище за ее спиной. – Ради Создателя, господин…

Горло перехватило спазмом, и слезы потекли по щекам. Если он сейчас отступит… Если ударит ее тростью или отпихнет сапогом… Нет, лучше смерть!

– К-хм, благородный сэр… – незнакомый голос за спиной сочился до того липкой  подобострастностью, что Энджел передернуло. – Девушка – собственность… этого господина.

– Так и есть, – поддакнул мучитель. – Работает она на меня…

Одним словом с ног до головы выпачкал. Заклеймил продажной девкой. Энджел разрыдалась пуще прежнего.  Совершенно обезумев от страха, вцепилась в блестящие сапоги, прижимаясь всем телом.

– Спасите, спасите, – залепетала, утыкаясь лбом в  мужскую ногу.

– Она – моя.

С перепугу Энджел не поняла слов. Они прошли фоном, оставив после себя ледяную волну отчаянья, но недовольный гул за спиной все же заставил обернуться.

Грузная фигура Джейкоба занимала почти весь узкий проход. В окружение прокопченных стен и  таких же помощников, он на мгновение показался ей олицетворением трущоб. Грязный, подлый… пропитанный извращенной похотью.

– Но, сэр…

– Она. Моя.

В спокойном тоне зазвучала сталь. В лицо бросилась краска, и Энджел скорее опустила голову, плотнее прижимаясь к своему спасителю. Его голос был так же прекрасен, как и глаза! Твердый, будто черный гранит и глубже бездонного неба, а благородная хрипотца щекотала нервы, заставляя сердце то замирать, то пташкой колотится о ребра.

– К-хм, моя сестра уже взяла деньги…

Энджел подавилась воздухом – наглая ложь! Над головой послышался шорох, и  ее протест утонул в испуганных криках и топоте. Улица опустела. Да что такое?!

– Хватит пачкать мою обувь, нищенка.

Небрежным толчком мужчина отпихнул ее в сторону.

Вскочив на трясущиеся ноги, Энджел завертела  головой.