Песня для оборотня

Кайрон любовался отблеском  пламени в медовых локонах, неторопливо пропускал их сквозь пальцы и упрямо пытался убедить себя, что чистый запах горного ручья и сочной камнеломки куда приятней, чем вонь размякшей мешковины и грязного тела.

Но настырное, как весенний гнус, понимание, что даже такой запах не вызывает у него отторжения, никак не желало исчезать. Как и чувство необъяснимой, невесть откуда взявшейся тревоги.

Внезапные слезы Айвилла злой солью ели мысли. Тревожили, заставляя по несколько раз перебирать каждое воспоминание о хилом самце.

  Смутное, совершенно непонятное ощущение серой мышью шмыгнуло под сердце и свило там гнездо. Он впервые видел мужские слезы, которые почему-то не казались ему мужскими.

Айвилл плакал как… женщина? Кайрон хмуро сдвигал брови, упрекая себя в излишней мнительности и одновременно страшась мысли, что рассудок уже начал видеть в самце самку. Сначала губы, затем слезы, а потом что? Начнет искать у него грудь? Да мальчишка плоский, как доска! Или нет? Кайрон что-то не мог припомнить форм его тела.

Люди носили кучу ненужных тряпок. Их шкуры были слишком нежны для снежного и холодного Айсвинда.

Нельга сонно заворчала, когда он перенес ее на кровать. Не открывая глаз, обняла за шею и наградила требовательным поцелуем.

– Ты только мой, – прошептала в губы, – никому не отдам!

В былое время Кайрон отблагодарил бы волчицу жаркой лаской и сам бы заверил, что не желает уходить.  Но, как и большинство, медлил с браком. В этот год должно было созреть много девушек и юношей, являя ждущим оборотням свой неповторимый аромат.

Если Мать Волчица будет благосклонна, то на исходе лета завяжется несколько пар.

Но уже в прошлый год Нельга недовольно кривила губы, когда они посетили общий  сбор кланов. Ревниво принюхивалась к каждой новой самке и висла на руке, всем видом демонстрируя, что мужчина не свободен. Юные волчицы пугливо смотрели себе под ноги. Признаться, он и сам рычал на молодых самцов. Но они так и не встретили своих пар.

Тогда Кайрон не испытывал сожаления. А вот сейчас его разрывало на части.

Укрыв задремавшую волчицу покрывалом, он решительно направился к своему логову.

Осталось пять дней. Их надо было просто пережить. А потом еще краткое мгновение, когда хруст шейных позвонков возвестит о кончине его испытаний. Волк в бешенстве противился подобным мыслям, но Кайрон не собирался ему уступать.  Все это большая ошибка – так твердил он себе, пока тропа вела его к дому.