Создана быть твоей

– А вот и Шер-р-рил, – прорычал Блэйк, едва она шагнула в помещение.

В ярком свете ламп он выглядел ещё отвратительней. Неестественно толстые мышцы натягивали расписанную ломаными татуировками кожу до треска. Казалось, ещё немного и та лопнет, как кожура перезревшего фрукта. Толстые пальцы лениво стучали по столешнице. Этот звук врезался прямо в мозг, и оседал внутри черными кляксами паники. Прихвостни рядом с ним крепко держали маму и Микки. Сердце замерло под горлом, а потом рухнуло в бездонную пропасть отчаянья и боли – это она натравила Блэйка на них.

Нужно было дать ему там, в гостиничном люксе… Ну порвал бы на лоскуты, и вышвырнул за порог – пережила бы. Как-нибудь справилась с кошмаром насилия и сумела жить дальше. Но нет, струсила… Понадеялась на призрачную надежду сбежать. От беты! Наивная и бесстрашная идиотка…

– Отпусти их, Блэйк, –  губы ломали слова, как сухие ветки. Ее трясло от страха, и сознание тонуло в липкой трясине истерики. Ещё немного, и она сойдёт с ума… Чокнется, потому что вынести это невозможно! Бледное, заплаканное личико Микки и потемневшие, до фиолетового цвета, глаза матери.

Ее самых любимых, самых родных…

– Конечно, отпущу, детка. Если как следует попросишь.

От гадких смешков затошнило ещё больше. Ублюдок развлекался, наслаждаясь чувством собственного превосходства. Он сильнее и скрутит их в бараний рог. Сделает все, что захочет, а потом повторит снова и снова. Потому что это весело – давить тех, кто слабее.

– Шерил…

– Заткнись, сука! – рявкнул Блэйк, и мама пошатнулась, как от удара.

 – Не попросишь ты, заставим рыженькую крошку, – опять оскалился, демонстрируя  клыки.

Микки всхлипнула, когда сжимавший ее плечо подонок, демонстративно распустил руки. Облапал бедра и грудь, прижимая к себе перепуганную девушку. Шерил подурнело. Тут четверо мужиков… Просить, очевидно, придется каждого… и не по одному разу…

Сглотнув вязкую слюну, она шагнула вперёд. Нужно взять себя в руки. И суметь пережить эту ночь. Все будет хорошо.

Это… это просто кошмар. Распухший на стероидах, мерзко пахнущий кошмар. Сон закончится, и они уедут отсюда. Навсегда.

Светлые пластиковые столы мерещились блеклыми пятнами, и звук телека на стене скрипел ржавым железом. Нельзя думать о происходящем. Выродки могут запачкать тело, но никогда не доберутся до ее души. Просто не смогут, а все остальное можно очистить.

Но колени тряслись, и пол уплывал из-под ног. Лучше бы ее разложил на столе Альфа.