Соблазн для зверя, или Альфа на перевоспитании

Обалдеть… Виктория нахмурилась, разглядывая застывшую напротив женщину. С каких это пор в няньки нанимают стриптизерш?

– Рот закрой, – отбила автоматически. – Ребенок плачет, – кивнула на соседнюю дверь.

Девка скривилась, словно у нее заболели все зубы разом.

– Не глухая. А ты, вообще, кто?

– Живу здесь.

На симпатичной, но слегка потасканной мордашке отразилась усиленная работа мыслей. В конце концов девка равнодушно хмыкнула и уплыла в соседнюю комнату, из которой доносился ор.

А Виктория пошла к себе.

Господи, бедный ребенок! Отец – идиот великовозрастный, нянька тоже интеллектом не блещет… Интересно, что с матерью случилось? Блохастый не выглядел приверженцем семейных ценностей. Скорее, вечным гулякой, у которого до старости ветер в голове и жопе татуированной. Так что рождение дочери – наверняка случайность.

Очень редкая и странная случайность, ведь волчицы беременели трудно даже при целенаправленных попытках зачать.

Виктория зашла в комнату и заперлась на замок.

Так, теперь нужно проверить схрон, который она организовала, едва переступила порог комнаты.

Долго не мудрила – ампулу с препаратом спрятала в вазочку на самой высокой полке. Все равно туда никто не глянет, а другое место искать бесполезно.

Кстати, надо бы сделать инъекцию. Не так давно получилось улучшить формулу, и теперь укола хватало на двенадцать часов. Правда, с условием, что колоть приходилось в одинаковое время, максимум – полчаса разницы. И все же это лучше, чем дырявить себя каждые три-четыре часа.

Виктория быстро открыла рюкзак и вытащила из него шприц-ручку. Вместо инсулина – препарат-блокатор. В этой ампуле осталось на два укола. Завтра утром придется менять. И делать это фактически под носом у альфы! По нервам заискрило тревожное напряжение. Виктория медленно выдохнула.

Этот переросток не способен сложить два плюс два.

Вдох-выдох.

И точно не станет искать под носом.

Вдох-выдох.

То, что на виду – всегда незаметное…. Но если альфа узнает…

Пальцы дрогнули, и Виктория чуть не выронила шприц-руку.

Ох, нет… Нельзя о таком думать! От запаха омег оборотни буквально теряли голову, превращаясь в похотливых самцов.

А воображение услужливо подкинуло картинку великолепного мужского образчика – сильного и неутомимого. Такой не остановится, пока не выжмет все соки. Он мог бы скрутить ее одной рукой и разложить в самой открытой позе, чтобы наслаждаться добычей всю ночь без передышки.