Соблазн для зверя, или Альфа на перевоспитании

Сама посмотрит!

Лесенка нехорошо шаталась, но если сделать все быстренько… Ага, так и есть! В дальнем углу поблескивали три небольших баночки. Виктория крепче ухватилась и протянула руку.

– И-и-и! – бросился в лицо комок мрака.

– Ай! – отшатнулась инстинктивно.

Под ногами хрустнуло, и Виктория полетела вниз. Испугаться не успела, только зажмуриться. Сейчас будет больно! Но прошла секунда, две, а больно почему-то не становилось. И пол под ней странно теплый и… приятный?

***

Рыжая распахнула глаза, и Булат завис.

Вместо того чтобы стряхнуть с себя девчонку, лежал и как дурак рассматривал удивительно огромные глазищи. Блюдца настоящие! А в орехово-карей глубине мерцают янтарные искорки. Засмотреться можно… Будто на костер или звезды.

Сердце обожгло воспоминанием, как он совсем мальчишкой валялся на траве, а в ночное небо рвались языки пламени, чтобы потом рассыпаться на маленькие яркие точки. Они летели высоко-высоко, к звездам, танцуя под тревожно-тянущие звуки песен степей и снегов.

Пальцы дрогнули, крепче сжимаясь на девичей талии, гибкой, как лозинка…

Малышка соблазнительно прикусила губу, и на этот невинный жест у него в штанах все окаменело.

Волк так и взвыл. Всеми лапами толкнул схватить рыжую козочку крепче, подмять под себя и…

– Милые-е-е! Пора обедать!

Девочка рванула так, что он едва отпустить успел – иначе бы кисти вывихнул.

– Клешни прибери! – швырнула зло, а у самой щеки красные и губы дрожат.

Булат поднялся на ноги. Отлично вообще! Вместо "спасибо" его снова обхаяли.

– Без моих клешней, детка, ты бы сейчас зубы собирала, – потер ушибленное плечо.

И ведь едва подхватить успел! Заметил краем глаза, как рыжая на стремянке балансирует, а потом тело само среагировало. Ну, а дальше… подумаешь, повалялись чуть. Не приставал ведь даже. Не трогал нигде.

– Мои зубы – не твое дело, – огрызнулась заноза.

– Заметано. В следующий раз хоть шею себе сверни – не гляну.

И Булат направился к выходу.

***

Пальцы дрожали так, что Виктория не сразу застегнула эрго-рюкзак.

Мэри не пискнула – она вообще весь день вела себя тихо. И это кстати! Потому что сейчас успокоить младенца у нее бы вообще не получилось! Самой бы перестать трястись.

Пришлось тихонько выдохнуть. Достала баночки… молодец, Виктория! Заодно и на оборотне повалялась. И то, как смотрел на нее Булат…

Внизу живота сладко екнуло, а в груди занемело от страха. Собственная реакция на тягучий, как черная патока, взгляд, пугала до трясучки.