Трофей для альфы

– Живо в кабинет, – кивнул на выход.

Терпеть наркоманов на работе он не будет, но для начала надо разобраться.

– Шевелись! – прикрикнул на замявшуюся девчонку.

Настроение и так паскудней некуда. После корпоратива Илона устроила разнос, хотя от самой мужиком смердело. А потом демонстративно усвистала на гули. И вот тут его поджидал сюрприз – волк не взбесился! Всего-то окатил волной недовольства и нервы на зуб попробовал, а потом отступил.

И ломай теперь голову, в чем дело.

То ли жаркая ночь сказалась а может, предшествующий этому скандал, который волчица раздула из ничего.

Видите ли, ей не понравилось, что пока он с Якутом беседовал, пришлось себя самой развлекать. Такое нагородила – сама себя переплюнула…

Иногда Герману казалось, что волчица нарочно его выводит. Ждёт, что он руки распустит, как бывшие ее кобели. И ведь выволок из самой паршивой Стаи, но нет. Всего обожания на полгода хватило.

Девчонка проковыляла мимо, а он специально поглубже вздохнул. Ничего так пахнет, даже приятно, и до сих пор его запах чувствуется.

В паху мигом потяжелело. Желание запихнуть Золушку в ближайшую подсобку зудело на кончиках пальцев, но Герман буквально за шкирку волок себя вперед. Закончился отдых. На работе он привык головой думать, а не членом. И все равно облажался.

В гробовом молчании поднялись на последний этаж. Где располагались кабинеты всех директоров в этом здании.

Лифт с лязгом запахнул двери и тут же скатился вниз, останавливаясь на каждом этаже. Опять выделывается.

«Полтергейст какой-то», – зазвучал на периферии воспоминаний тихий голосок.

Тогда девчонка была испугана до чертиков, и сейчас не меньше. Ничего, волк не съест. Пока что.

Не переставая на него коситься, Романова зашла в кабинет. Тихонько ахнула, заметив в центре помещения макет будущего комплекса, даже шаг сделала, чтобы рассмотреть. Интересно стало? Волк довольно зарычал, а Герман нахмурился – что за чертовщина? Зверь уже отойти должен был и обратно к паре потянуться.

– Устраивайтесь, уважаемая Владислава Александровна, – ухмыльнулся, намеренно показывая клыки.

Девчонка побледнела. – Или сидеть больно? – не удержался от шпильки.

Романова так и вскинулась. Насквозь пробила злым и внимательным взглядом.

– Да нет, – протянула, а сама прищурилась и как фыркнет: – Было бы из-за чего!

Ах ты… зубастенькая какая. Намек на его несостоятельность был жирным, как отожравшийся хряк.

– Сядь! – рявкнул так, что стекла срезанировали.