В твоей власти

Эталон! Паршивенький такой…

– Госпожа Оржевски нуждается в медицинской помощи, – оповестил оборотень охрану. – Сильный ушиб, возможно – перелом.

Николь поморщилась и отвернула голову к стенке. Сейчас тут будет куча народа. Но хотя бы несколько спокойных дней ей обеспечены. И оборотень рядом… Внутри пискнул робкий восторг. Пусть мужчина всего лишь выполнял надиктованные ему приказы, но, черт возьми, это самая искренняя забота, которую она получала  за все время пребывания в особняке.

***

Шелест страниц разгонял сонную тишину комнаты.

Николь любила книги. Настоящие, с обложкой и множеством листов, а не просто буковки на планшете.

В них жила душа. Приятно провести пальцем по гладкой бумаге или попробовать на твердость уголок. И есть что-то особенное в их форме, словно дверка, за которой прячутся бесконечные миры. Откроешь – и вот тебе бездонный колодец фантазий.

С трудом оторвавшись от последних строк, Николь захлопнула книгу.

– Мне всегда хотелось попробовать это вино из одуванчиков, – призналась оборотню.

 – Вкусно, наверное. Только я даже настоящего не пила ни разу…

Оборотень как обычно молчал, но смотрел на нее. После неудачной попытки свернуть себе шею мужчина в прямом смысле не спускал с нее глаз. Первый день это нервировало. Николь мерещилось, что в глубине желтой радужки полыхает огонь. Одно неверное движение – и лед равнодушия треснет, освобождая рвущийся на волю пожар. От этой мысли начинала кружиться голова, и ощущение такое – будто смотришь с огромной высоты вниз.

Страшно до чертиков, мозги вопят развернуться и бежать, а в спину так и толкает… Тянет сделать крохотный шаг и сорваться вниз, падая в бесконечность.

Не выдержав, Николь отвернулась. Тяжелый взгляд. Так и давит, к земле гнет. И вроде бы ничего ей оборотень сделать не может, но после таких гляделок в животе каждый раз щекочет тонким перышком.

– А ты пил вино? – пробормотала, подтягиваясь на постели. – Наверняка пил…

Падение оказалось неудачным – она умудрилась заработать трещину бедренной кости.

Синяк на пол ноги уже поблек, все-таки био-гель – очень эффективная штука, а вот с остальным пришлось поработать.

Отец, предполагаемо, был недоволен. Просканировал серо-стальным взглядом, без единого звука сообщая о том, какое она косорукое убожество. Но даже за все деньги мира он не смог бы заставить организм восстанавливаться быстрее.

Николь наслаждалась этим. Тихонько радовалась недельной передышке и одиночеству.