Хозяйка для оборотня и прочие неприятности

При этом Сонечка из тех, кому можно позвонить среди ночи и попросить помощи. Рассказать все свои самые страшные секреты и быть уверенной, что ни одна живая душа не узнает.

Их дружба тянулась с университетской скамьи. И Соня была единственной, кто искренне интересовался жизнью Елизаветы и совершенно не завидовал ее пусть небольшому, но успешному бизнесу.

– Погоди, я с тобой! – подскочила Сонечка.

Не глядя бросила на стол несколько купюр и посеменила следом, путаясь в подоле вечернего платья.

– Гожу, – со вздохом согласилась Елизавета.

– Да, было бы здорово. Ты всегда такая внимательная!

Еще одной отличительной чертой Сонечки была способность мгновенно забывать о всякого рода ссорах и неприятностях.

Хотела бы Елизавета так!

По дороге подруга принялась щебетать о новой супермегакрутой процедуре, которую предлагали в одном из салонов красоты.

– Они слизь улиток используют, представляешь? Говорят, улитки эти особые, то ли адамантины, то ли алефтины…

– Ахатины, – пробормотала Елизавета, высматривая как половчее проехать.

– Ну да, ахатины. Жуткие такие, огро-о-омные. Но спросом пользуются. Хозяйка еще им на раковину всякие камушки лепит, красит. Ничего так, гламурненько. Может, и тебе попробовать?

Елизавета фыркнула. Ну да. Сидит она такая красивая за столом и улиткам на ракушки стразы приделывает. А рядом трется сорок котов – как символ ее одиночества.

Может, и правда на их род порчу навели? Не приживались мужики, хоть ты тресни.

– Ваша остановка, мадам. Извини, заходить не буду.

Сонечка тяжело вздохнула и, протараторив «еще увидимся, спасибо», выскочила из машины, традиционно не предлагая заглянуть в гости. Елизавета на дух не выносила ее благоверного «бабуина» с вечно маслеными глазами. И сумел же зацепиться, сволочь… Теперь вертит Соней, как хочет. А та ведется, как будто других мужиков в Новосибирске нет.

Но кто Елизавета такая, чтобы лезть в отношения двух взрослых людей?

– Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад, – пробормотала, глядя вслед удалявшейся подруге.

И, развернув свою красную букашку, поехала в офис.

Домой не хотелось. Ее просторная, но до ужаса тихая квартира с некоторых пор казалась тюрьмой. Сердце все еще ныло – последние отношения дались ужасно трудно.

А все из-за надежды, будь она неладна! Рома казался таким… её. Уверенным в себе. Сильным.