Хозяйка для оборотня и прочие неприятности

– Ах, в голове помутилось, – пробормотала жаба и поспешила в нужном направлении.

А Бернард по привычке потянул носом. Напрасно! Зверь крепко спал, обоняние притупилось, равняясь с человечьим.

Вместе они спустились вниз, и девка уверенно пошла к нужному месту.

Слишком уверенно… Бернард слегка прищурился, сосредотачивая внимание на движениях фон Латтимер.

Что-то не так.

Он не заметил этого сначала, но сейчас, когда служанки расступились, давая возможность наблюдать, он вдруг поймал себя на мысли, что девка перестала сутулиться.

Внутри шевельнулось странное предчувствие. Уж не купил ли ее ублюдок-муж какой-нибудь амулет, которые мозг на место вправляет?

Бернард даже головой покачал.

Нелепица!

Айкинар не мог. В поумневшей жене он заинтересован меньше всех на свете. Да и амулет нужно преподнести лично. К тому же они дороги.

Чтобы Высший отдал из своих запасов хотя бы медяшку? Трижды нелепица.

Тем временем девка устроилась за столом, внимательно оглядела приборы и… отодвинула суповую тарелку в сторону.

– Хочу вот это! – указала на лежавшие в стороне фрукты. – И немного этого, – ткнула пальчиком в филе рыбы ка а п.

Конечно, служанки исполнили пожелания госпожи.

Однако на их лицах читалось столь яркое удивление, что заметил бы и слепой.

Бернард незаметно потер пальцы, борясь с искушением коснуться спрятанного под рубахой родового камня.

Девка отказалась набить брюхо?

Если вчера он списал отсутствие аппетита на последствия горячки, то теперь…

– Ох, мой живот! – пискнула фон Латтимер. – Так болит!

Вранье.

Бернард мог поклясться, что жаба лгала. Она просто не хотела есть. И тревожное предчувствие заскреблось с новой силой.

Элизабетта фон Латтимер перепутала лестницы. И предпочла постное рыбное филе излюбленному хрючеву, которым завтракала ежедневно, даже во время женского недомогания.

И вот сейчас потянулась не к той вилке… Но быстро исправилась и схватила правильную – с тремя зубцами.

Быстренько съев пару кусочков, девка скривилась, деля вид, что невкусно, однако на этот раз обошлось без швыряния тарелок.

Служанки поспешили убрать стол, выставляя перед носом фон Латтимер фрукты, на которые она набросилась с настоящим голодом.