Хозяйка для оборотня и прочие неприятности

Девка замерла перед одной из картин, прижимая руки к груди.

– К-кто это? – прозаикалась, разглядывая изображение.

Бернард что было сил стиснул кулаки и, склонившись, негромко ответил:

– Совсем забыли, госпожа ? Это ваш муж.

Глава 5

Муж?!

Вот это совершенство – муж девицы Элизабетты?!

Отбросив всякую осторожность, Елизавета разглядывала великолепное сочетание мужественности и грации.

И она еще думала, что Бернард красавчик?

Черта с два!

Сейчас перед ней находилось само совершенство.

Огромный портрет Айкинара фон Латтимера изображал черноволосого мужчину с невероятно выразительными серебристо-серыми глазами в опушке темных ресниц. По-мужски красивые губы изгибались улыбкой Джоконды, чуть отросшие волосы свободно падали за спину, подчеркивая высоту лба. А локтем Мистер Идеал опирался на мраморную подставку, давая полюбоваться богатством черного с тиснением камзола, который очень хорошо подчеркивал ширину плеч.

Снова и снова Елизавета разглядывала и рельеф скул, и скульптурный с легкой горбинкой нос, и в меру тяжелый подбородок без лишней растительности.

Нет, не совершенство… Молодой бог!

Если, конечно, художник не соврал.

Кое-как подобрав слюни, Елизавета заставила себя отвернуться от картины.

И тут же столкнулась с внимательным взглядом желтовато-янтарных глаз.

« Совсем забыли, госпожа? Это ваш муж », – прогудел в ушах ехидный баритон Медведя.

Ох, ты! А ведь она сама себя подставила. Срочно нужно что-то придумать!

– Моего мужа нет так долго, что я успела его забыть!

Кажется, получилось достаточно трагично.

На мгновение Елизавете показалось, что он ляпнет что-то в стиле «не удивлен», но мужчина промолчал.

А Елизавета с неохотой продолжила свой путь от картины к картине.

Однако теперь едва ли что-то могло отложиться в голове. Все пространство там заняли мысли j невероятной красоте супруга.

И как бы ей ни хотелось прыгать на месте и бить в ладоши от счастья, но здравый смысл твердил: вряд ли такой мужик мог влюбиться в девку, обремененную лишними килограммами и повышенной стервозностью.

Значит, брак договорной. Недаром «любящий» муж свинтил в столицу и не приехал, пока она была без памяти.

– Долго ли длилась моя болезнь?

Ее голос заметался под высокими арочными потолками галереи. Елизавета слегка поморщилась – вот это акустика!

– Три дня, госпожа, – сухо отозвался Бернард.

Стало быть, при желании супруг мог вернуться.