Хозяйка для оборотня и прочие неприятности

Подхватив ее безвольно висевшую руку, герцог фон Латтимер запечатлел на тыльной стороне запястья поцелуй.

В пору бы восхититься чернокудрому красавцу, смотревшему на нее с неприкрытым обожанием, но все, что Елизаветам могла – изобразить подобие улыбки.

Перед глазами до сих пор стояла невозможная по своей дикости картина: вспухшие багровые рубцы, исполосовавшие широкую спину Бернарда. На ней не было живого места! Словно какой-то мясник сорвал с бедняги кожу, изрезал в лоскуты, а потом ошметками приделал обратно…

Елизавета тяжело сглотнула.

Нет, не какой-то мясник , а она! Все только она, точнее – бывшая владелица тела. Истеричная садистка и, может быть, убийца… Сколько еще грехов на совести Элизабетты фон Латтимер? И всей ее семьи…

Кстати о ней.

Взгляд еще раз пробежался по лицу герцога, давая возможность убедиться – живописец не соврал. Более того – художнику не хватило мастерства передать бархатный тон насыщенно-серых глаз с легким небесным отливом и очарование улыбки.

Сколько сердец пало под ноги герцогу? Елизавета не знала, но чувствовала – точно не одно.

Однако мужчина выбрал прыщавенькую стерву, всех достоинств которой – породистая родословная.

– Дорогая? – обеспокоился затянувшимся молчанием герцог.

И вдруг его зрачки чуть вытянулись, словно у кота.

Елизавета вздрогнула, отступая на шаг. Да быть не может! Ей мерещится! Взглянула внимательнее, но глаза фон Латтимера казались вполне обычными – человеческими.

– Д-да… Простите, – прозаикалась едва слышно. – Мне так плохо! Болит живот, голова… Я совсем не могу кушать!

Наверное, ее голос звучал достаточно плаксиво.

Фон Латтимер озабоченно нахмурился. На его лице мелькнула тень такого искреннего сочувствия, что на мгновение Елизавет даже усомнилась в своих подозрениях.

А вдруг брак не договорной? И этот великолепный мужчина действительно влюблен? Ну а что? Любовь зла, полюбишь и слона. То есть козла… Тьфу ты – козлиху! Козу!

– Позвольте проводить вас в комнаты? – пророкотал герцог и очень заботливо подхватил под локоток.

Елизавета не сопротивлялась. Пусть поухаживает. А она попробует сыграть в дуру, надеясь, что муж проглотит очевидное вранье.

– Вы так любезны, – пробормотала, когда мужчина повел ее к женскому крылу лестницы.

Но вместо того, чтобы передать в руки служанок, решил помочь сам. Хотя и не обязан был!

Елизавета успела поверхностно изучить правила этикета и знала, насколько это широкий жест. Своеобразное признание в любви, только без слов.