История, конца которой нет

Кое-где, если подъём был уж очень крутым, были выбиты крошечные ступени. Но Атрейо не мог поставить на них даже носок сапога – чересчур они были узки. Он просто через них перешагивал. И всё же ему с трудом удавалось не отставать от гнома, который удивительно резво взбирался всё выше и выше.

– Луна сегодня такая яркая, – донёсся до Атрейо его голос. – Увидишь всё.

– Кого? – переспросил Атрейо. – Эйулалу?

Но гном, продолжая подниматься, только недовольно покачал головой.

Наконец они добрались до вершины горы, похожей на сложенную из плит башню.

Верхняя плита была совершенно плоской, лишь с одной стороны возвышалось нечто вроде естественного барьера или каменного парапета. В центре его с помощью каких-то инструментов было выбито отверстие. Перед ним на штативе из сухих корней стояла небольшая подзорная труба.

Энгивук поглядел в объектив, подкрутил какие-то винтики, потом удовлетворённо кивнул и предложил Атрейо подойти и посмотреть. Чтобы сделать это, Атрейо пришлось лечь на живот и опереться на локти.

В этой позе он смог, в свою очередь, поглядеть в трубу.

Старик так направил её, что виден был проход между двумя скалами и в нём каменные ворота. Но в поле зрения оказалась лишь нижняя часть правой колонны. И Атрейо увидел рядом с ней огромного неподвижного сфинкса, освещённого луной. Передние лапы у него были львиные, задняя часть туловища – как у быка, а на спине красовались могучие орлиные крылья. Лицо сфинкса – лицо женщины – всё же трудно было назвать человеческим лицом из-за его выражения: на нём застыла то ли улыбка, то ли печать глубокой печали или полного равнодушия.

Атрейо долго разглядывал это лицо и в конце концов решил, что оно исполнено отчаянной злобы и мрачности, но мгновение спустя ему уже казалось, что он ошибся и что, напротив, оно свидетельствует о самом весёлом нраве.

– Брось, всё равно тебе этого не разгадать, – зашептал ему на ухо гном. – Никому ещё не удавалось понять, что выражает лицо сфинкса. И мне тоже, хотя я чуть ли не всю свою жизнь его разглядываю.

Теперь посмотрим на другого.

Гном повернул один из винтиков, и в поле зрения Атрейо сперва попала бескрайняя равнина, простиравшаяся за воротами, а потом – левая колонна, возле которой тоже сидел сфинкс в той же самой позе. Его могучее тело, освещённое луной, сияло каким-то странным тусклым блеском, словно оно было из жидкого серебра. Второй сфинкс, казалось, отчуждённо глядит в сторону первого, точно так же, как тот, застыв, глядел в его сторону.