История, конца которой нет

У него возникло впечатление, что сфинксы уже упираются головой в луну, а выражение их лиц, обращённых друг к другу, меняется чуть ли не с каждым его шагом. В их горделиво устремлённых вверх телах, а особенно в их человеческих лицах пульсировал ток невероятной, неведомой силы – будто они не просто восседали тут, как мраморные изваяния, а в каждое мгновение могли вдруг исчезнуть и тут же возникнуть вновь. Но именно поэтому они представлялись куда более реальными, чем любая неподвижная скала.

Атрейо стало страшно.

Но это был не страх перед угрожавшей ему опасностью – какой-то другой, безотчётный страх овладел им вдруг. Он вовсе не думал о том, что, быть может, под взглядом сфинксов он навсегда застынет там, где стоит… Нет, то был жуткий страх перед непостижимым, перед чем-то, что выходит за пределы возможного, перед реальностью нереального, превосходящего и великолепие, и могущество, и величие. Страх этот сковывал его, каждый шаг давался ему всё с большим трудом, и Атрейо вдруг почудилось, что весь он заполнен холодным тяжёлым свинцом.

И всё же он не остановился. Он шёл, не глядя вперёд, опустив голову, медленно-медленно. Шаг за шагом приближался он к каменным воротам. И всё сильнее страх, будто неподъёмная ноша, клонил его к земле. Но он упрямо шёл дальше. Он не знал, зажмурились ли сфинксы. Ему нельзя было терять время. Он не знал, пропустят ли они его в ворота, или сейчас, в этот самый миг, наступит конец его Великого Поиска.

И вот как раз когда Атрейо почувствовал, что уже никаким усилием воли он больше не заставит себя переставить ногу, он услышал эхо своего шага, отражённое каменной аркой.

И тотчас пропал давивший его страх, исчез, не оставив никакого следа. И он явственно ощутил, что уже никогда больше не будет его испытывать, что бы с ним ни случилось.

Атрейо поднял голову и увидел, что Ворота Великой Загадки уже позади. Сфинксы пропустили его.

А в двадцати шагах от него, там, где раньше простиралась голая равнина, возвышались Ворота Волшебного Зеркала.

Оно было большим и круглым, словно вторая луна (настоящая всё ещё плыла в вышине, озаряя небосвод), и отсвечивали тусклым серебром. Трудно было поверить, что ему удастся проникнуть сквозь этот гладкий металлический диск, но Атрейо двинулся к нему без колебаний. Он ожидал, что увидит в этом зеркале, как его предупредил Энгивук, леденящий душу образ того, кто он есть на самом деле, но теперь, когда он навсегда распростился со страхом, всё это его ничуть не смущало.