Зверь. Контракт на послушание

С такими долгами, что мне придется на коленях ползти в Общину и умолять о защите… Нет! Лучше смерть!

– Ты принята, – пробилось сквозь безумный грохот крови в ушах.

На мгновение мне показалось, что это галлюцинация. Но мой ошалелый взгляд разбился об ироничный излом губ и то выражение, с которым смотрел на меня альфа. Так разглядывают уморительную зверушку, что своими ужимками вызывает у хозяина мимолетное веселье.

И тут должна была взбунтоваться женская гордость, только вот у меня ее не было. Община душила «грех» в зародыше, и самое большее, на что меня хватило – побег из-за страха.

Но Урсулов не пугал меня так, как пугала возможность вернуться к прошлой жизни.

– Я… я… – голос сорвался и от накатившей слабости перед глазами заплясали разноцветные искры.

– Ты слишком нервная, – флегматично заметил Урсулов. – Имей в виду, я не терплю бабских истерик, это понятно?

– Да…

Никаких истерик. Это я могу. Этому меня учили. Просто навалилось вдруг все, и размеренная жизнь разбилась на сотню осколков.

– Отлично, – хмыкнул альфа. – Вот, распишись здесь.

Перед носом упал планшет. В глаза сразу бросился логотип – витиеватая буква «А». И вроде ничего особенного, но каждая линия смотрелась идеально. Наверное, над такой красотой мудрила сотня дизайнеров, а мне надо как-то собраться и прочитать текст.

Несмотря на то, что страх перед мужчиной слегка отступил, я по-прежнему чувствовала себя ужасно и предпочла бы исчезнуть, если бы у меня было хоть сколько-нибудь денег и перспективы работы.

Но пути назад отрезаны. Глубоко вздохнув, я вчиталась в первый пункт.

«Терминология».

Так, тут вроде бы все понятно. Работодатель, работник, сторонние лица…

Ничего особенного. Но на этом легкая часть и закончилась.

Второй пункт – «обязанности» – включал в себя столько… Голова кругом пошла!

Мне нельзя было отлучаться без разрешения Урсулова, разговаривать с посторонними, грубить, повышать голос, шпионить, разглашать разговоры сторонним лицам, отдыхать, выбирать одежду, принимать пищу… Нельзя все! А то, что не имело приставки «не» сводилось к одному лишь слову: подчинение.

Скажет сделать кофе – бегу делать, потребует принести тапочки в зубах, виляя задом, как собака – и я должна исполнить. Но самое главное…

– Я… я не могу исполнять все приказы, – прошептала, облизывая вмиг пересохшие губы. – То есть… Вы же знаете…

И я взглянула на стоявшего передо мной альфу.