Принц Генри

В нем они увидят своего сына, брата, лучшего друга, и даже если сейчас он напортачит, они останутся рядом, потому что хотят, чтобы он добился успеха. Меня бы уважали, мной бы восхищались, но бабушка… Генри будут любить. С тех пор, как Оливия вошла в мою жизнь, я понял одну важную вещь: сильнее, чем рассуждения или долг, чем честь или традиция, – любовь.

Какое-то время не слышно ни звука, только треск поленьев и тихое звяканье бокалов. Королева размышляет, оценивает все, прежде чем сделать следующий мудрый шаг. Она всегда так поступает – как настоящий лидер.

Я наблюдал достаточно все эти годы, чтобы понимать это. И я довольно трезво оцениваю себя самого, чтобы понимать – сам я никогда так не поступал.

Королева тяжело вздыхает.

– Ничего из того, что я предпринимала, не улучшило ситуацию. Что ты посоветуешь, Николас?

– Ему нужно пространство, чтобы… акклиматизироваться. Немного времени побыть не в центре внимания, чтобы осмыслить масштабы своей новой жизни и новых обязанностей. Чтобы научиться тому, что он должен знать и уметь, но научиться по-своему.

Чтобы он принял это, как свое.

– Пространство, – королева постукивает пальцами по столу. – Хорошо. Если мальчику нужно пространство – оно у него будет.

Не уверен, что мне это будет по душе.

* * *

Спустя две недели я понял – да, совершенно точно не по душе.

Замок Анторп.

Она отправила меня в чертов замок Анторп.

Это не просто у черта на рогах – это у черта в самой заднице. На берегу, на острых скалах, по одну сторону – ледяной океан, по другую – лес, а ближайшее подобие городка – в часе езды на машине.

Это не просто «пространство», это настоящее изгнание.

«Изгнанье? Пожалей! Скажи мне: «смерть»!

Лицо изгнания страшнее смерти

Во много раз. Не говори: «изгнанье!»[10 - Цитата из «Ромео и Джульетты» У. Шекспира, в переводе А. Радловой.]

Ромео, конечно, был тот еще нытик, но сейчас я его прекрасно понимаю.

Я сижу в центре массивной кровати со столбиками, перебирая струны гитары под ритм волн, бьющихся о берег.

Прохладно, но в камине ярко горит огонь. Пальцы уверенно подбирают мелодию Hallelujah Леонарда Коэна. Успокаивающая песня. Депрессивная, грустная, но успокаивающая своими простыми повторами.

Раздосадованный сам собой, откладываю гитару и сую руки в рукава халата. Некоторое время брожу по замку, здороваясь с жутковатыми пустыми доспехами, стоящими в конце каждого коридора. Мне бы не мешало отдохнуть, но я не хочу даже пытаться уснуть.