Освободитель

– Да, спокойное порубежье – это хорошо, – согласилась княгиня.

Подобные пророчества из уст своего мужа Елена слышала не раз, а потому особо не удивилась. Иногда предсказания оказывались на удивление точными. Иногда – смешили своей наивностью. Но по большей части относились к столь далекому будущему, что проверить их правдивость было невозможно. Вот как и это: поди проверь, казнит через двадцать лет своего отца еще только родившийся сын или передумает? Хотя с обсерваторией князь, похоже, угадал.

Да и вообще, послушать сказки о странах неведомых зело интересно будет…

Княгиня повернула голову, подманила пальцем первого попавшегося на глаза молодого нарядного боярина в цветастом зипуне и расшитой сине-зеленой шапке:

– Отведи басурманина во дворец, ключницу покличь. Передай, я до вечера приютить велела.

– Пересвет я, княжич Елецкий, – поторопился представиться паренек и поклонился: – Все исполню в точности, княгиня!

– Поспешай, – милостиво махнула рукой Елена и тут же отступила к мужу.

В Новгороде ее чтили, слушали и опасались даже сильнее, чем самого правителя. Ведь тот половину времени пребывал в походах и разъездах. Княгиня же оставалась здесь всегда. Причем – со всей полнотой власти. Коли прогневается – судьбу любую скомкает, словно тряпку, и в окошко выбросит. Князь же в заботах своих о том даже и не прознает.

Княгиня крепко взяла мужа под локоть и вскинула подбородок – ей такое положение нравилось.

Ей кланялись все, она – никому. Ее боялись, она – никого. Перед ней раболепствовали, ловили ее взгляд, каждое слово, стремились исполнить желание – ей же требовалось только карать или миловать. Оставалось только одно, совсем слабое разочарование: подняться выше было уже некуда. Она – императрица!

Все, что теперь оставалось бывшей невольнице – так это как-то подтверждать свой титул правительницы половины мира.

Заказывать себе лучшие наряды и украшения, присутствовать на обедах и приемах, строить новые дворцы.

С дворцами получалось пока что хуже всего. Переделывать новгородский – бывшее Амосово подворье – она не могла, поскольку обитала в нем с мужем и челядью. Разве только новый строить – но новый имело смысл возводить в новом месте, в новой столице, где-нибудь дальше на западе, куда быстро сдвигались границы многолюдной державы.