КАЗЯ_LIFE. Хроники собачьего счастья

Дед, отложив в сторону книжку и очки, хватал одной рукой Золотого, другой – Казю и вышвыривал их на лестничную клетку. Нет ничего хуже для честной собаки, чем потерять дом и стаю (то есть семью)!

Казя в полном отчаянии начинал царапаться в дверь и плакать, а потом даже выть (хоть и знал, что это строго запрещают собачьи обычаи в мире людей – воют волки, и вообще – это плохая примета!).

А виновник переполоха забирался на подоконник и оттуда угрожающе сверкал глазищами на окружающий мир.

Конечно, Маша и Бабушка, услышав Казины рыдания, начинали его искать.

– Как ты посмел, такой-сякой, выбросить детей на улицу! Их могли украсть, они могли заблудиться, заболеть! Что бы мы сказали Вите, если бы котик пропал!

– Пусть научится вести себя в приличном доме,– невозмутимо отвечал ветеран движения пионеров-героев.– А ваш котик, кстати, исцарапал всего вашего песика!

– Как ты мог, противный котище! – кричала Маша и волокла Казю мазать нос зеленкой.

Сто раз Казя говорил ей, что залижет свой нос: заживет, как на собаке. Но все напрасно.

И так продолжалось вплоть до возвращения курортников. Тогда процедура повторялась в обратном порядке. Сначала вбегала тетя Галя: «Всем привет и тебе, Казя, тоже!» Далее: «Где моя птичка? Где мой маленький? Как ты тут без меня, мой сладенький?» Затем отыскивались произошедшие за период гостевания необратимые изменения в экстерьере страдальца: «Боже мой, как ты похудел! Да на тебе морды нет! Шерсть колтунами! Никакого ухода!»

Бабушка медленно восходила к высокой степени безумства, поскольку на протяжении всего времени проживания Золотой бывал тщательно обихожен: накормлен, напоен, причесан, а в утро приезда хозяйки взвешен – плюс 2 кг!!! Но тетя Галя, ни на кого не обращая внимания, возбужденно бежала к двери, а дядя Витя волочил корзинки и плошки.

– Спасибо огромное, всем чао! – и олицетворение броуновского движения покидало родные пенаты.

ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ, ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

КАЗЯ НА ПРОГУЛКЕ

– Все вон из душного дома на улицу! – закричала мама, энергично шуруя пылесосом.

Пылесос был не простой, а золотой. Не такой, как кот Золотой – цвета драгоценного металла, а дорогущий – спасу нет! Мама любила свой пылесосик, не так сильно, как Папу и Машу, но все-таки. Называла она его Рембо, от английского Рейнбоу, что в переводе означало «радуга», но имя Рембо очень подходило пылесосу.