Князь. Война магов (сборник)

– Кони оседланы, Андрей Васильевич, сумки собраны. Торопиться будем али покушать желаешь не спеша?

– Торопиться!

Князь Сакульский резко поднялся, потянулся. Услышав легкое журчание, он спустился к узенькому, в три ладони шириной, ручейку, что струился по краю поляны, ополоснул лицо. Когда же вернулся, его постель уже исчезла в одном из тюков, что украшали крупы скакунов. Зверев поднялся в седло, и всадники с места перешли в галоп.

Первый от Великих Лук ям стоял на Пуповском шляхе в пятнадцати верстах от города.

Ямская почта существовала на Руси с незапамятных времен[11 - Достоверно – с IX века.], уходя корнями куда-то в сказочную древность. И все эти века оставалась невероятно дорогим удовольствием. Две копейки – верста, шесть рублей – от Лук до Москвы. За шесть рублей в базарный день можно добротный дом со двором и скотиной купить, или пять крепких лошадей, или полтора десятка дойных коров. А тут – одна поездка. Вдвоем – уже двенадцать рублей, сущее разорение. Но в этот раз князь решил серебра не жалеть и разом опустошил отцовский кошель почти вдвое, купив подорожную грамоту. И дальше – галоп, галоп, галоп. Если заводные скакуны отдыхают на ходу, продолжая скакать без ноши – а значит, все равно не способны бежать долго, – то на перекладных задумываться об усталости коней не приходится. Час стремительной скачки во весь опор, на яме бросаешь взмыленного скакуна подворнику, запрыгиваешь на свежего и снова – во весь опор. Короткая остановка на очередном яме – опять стремительная скачка полный час, смена лошадей – и снова гонка. Пока сам не свалишься – можешь гнать, гнать и гнать. Не самолет, конечно, но средняя скорость получалась около двадцати, двадцати пяти километров в час. Пять часов – сто километров. Световой день – триста. Или двести, коли позволишь себе пару раз сытно поесть, остановиться на ночлег не в полном мраке и подняться с рассветом, а не заранее. Андрей позволил: ему хотелось прибыть в Москву нормальным человеком, а не гонцом, что падает у ног господина, передав тому заветную грамоту. Посему и к воротам Москвы добрались они только вечером третьего дня.

– Как здоровье государя нашего? – тут же ошарашил вопросом караульного Зверев. – Бодр ли, в Кремле ныне, али в предместьях отдыхает?

– Бог милостив, – перекрестился привратник, – тревожных слухов давно не бродило.

– Долгие лета царю Иоанну Васильевичу! – довольно рассмеялся князь Сакульский и отпустил поводья.

– Воистину… – задумчиво перекрестился ему вслед служивый.