Как Наталья Николаевна съела поэта Пушкина и другие ужасные истории

И как только твоя энергия иссякнет, меня придется опять закопать в могилу.

– Нет! Нет! Любимая!.. – вскричал Питер. – Этого не случится! У меня много творческой энергии, и я буду отдавать ее тебе снова, снова и снова!..

И он отдавал свою энергию снова, снова и снова… И Луиза, в знак благодарности, целовала его мертвыми, но алыми губами.

Однако запасы творческой энергии даже у таких гениальных ученых, как Питер, далеко не безграничны. Поэтому с каждым днем он худел и бледнел все больше и больше.

А в голове у него теперь вместо смелых и оригинальных идей тяжело ворочались куски размокшей серой ваты.

Как-то раз к Питеру заглянул господин Шульц. И, посмотрев на него, сказал:

– Вот что я тебе скажу, Питер: кто слишком много думает о других – тот забывает о себе. Луиза замечательная девушка, но она мертвая и ее место на кладбище. Ты же – великий ученый! И должен – должен! – направлять свою творческую энергию на благо живых.

– Нет, – тихо, но твердо ответил Питер.

 – Истинная любовь всегда шествует рука об руку со смертью. И когда двое по-настоящему любят друг друга, один всегда платит за другого. Жизнью…

– Ну что ж, – сказал господин Шульц, – тогда я пойду рыть вторую могилу.

Питер грустно улыбнулся.

– Не надо, господин Шульц. Нам с Луизой вполне хватит одной.

А вскоре над землей закружили метели. Стало холодно и как-то неуютно жить. Питер заботливо укутывал замерзающую Луизу платками, шалями и пледами.

– Закутайся потеплее, любимая, – ласково говорил он, – смертью веет…

И как в воду глядел.

В своем черном автомобиле к дому подъехала Смерть. Она усадила Питера и Луизу на черные атласные сиденья и повезла туда, где рано или поздно окажется каждый из нас. То есть на кладбище.

– Открывайте ворота, господин Шульц, – приказала Смерть. – Я привезла вам двух влюбленных: Питера и Луизу.

– Эх, мадам, мадам, – сказал господин Шульц, – если б вы только знали, какой гениальный ученый был Питер.

Как много он мог совершить великих открытий.

– Я гостья каждого, – усмехнулась Смерть. – И будь это гений или самый горький пьяница, мне абсолютно все равно. Я не выбираю – я беру всех.

Колеса черного автомобиля зашуршали по булыжной мостовой, поднимая в воздух снежную пыль.

А потом…

Потом пришла весна. И снова запели в лесу птицы, заквакали на болотах лягушки, зажужжали над цветами пчелы… На могиле влюбленных зазеленела травка.