Поля доброй охоты

* * *

Старенький «ижак» Олега скоростью, конечно, не блистал, тягаться с иномарками на прямых участках шоссе не мог – но зато свой «стольник» пилил равномерно и уверенно даже в пробках, решительно проскальзывая между стоящими автомобилями либо обгоняя медленно едущие грузовики по краю полосы. Так что к вечеру ведун был уже в Вытегре – и это при том, что утро Середин провел на работе, написав заявление об увольнении по семейным обстоятельствам и обежав все службы с «обходным». Учитывая грядущее закрытие кузни, отдел кадров об обязательной отработке напоминать не стал.

Олегу показалось, что кадровичка даже вздохнула с облегчением, избавившись от лишней проблемы.

Только после одиннадцати, покончив с канцелярщиной, ведун наконец-то уселся в седло мотоцикла и дал полный газ.

В Вытегре Олег задерживаться не стал, проскочил в сторону Пудожа, а когда стало смеркаться, свернул с трассы на полузаросшую грунтовку. Проехал по ней километра полтора и остановился у некошеного луга, возле журчащего посреди двухметровой ширины русла узкого прозрачного ручейка.

Прислонил мотоцикл к шелестящей низкими ветками осине.

Сюда не долетал шум от дороги, не было видно электрического зарева близких городов, тут не гудели поезда, не играла музыка. Здесь стрекотали кузнечики, попискивали птенцы в невидимом гнезде, пели о своем далекие птицы и шуршал в траве какой-то мелкий зверек. Мало-помалу на чистом небе разгорелись звезды, слабый ветерок принес запах цветущей гречихи, перемешанный с полынной горечью, и у ведуна отчего-то защемило в душе, а губы впервые за много недель зашептали заветные слова:

– Ветер по листве, шаги по траве, взгляд по небу, дыханье по тишине… Дети мы одной земли, одного неба, одного бога.

Без зла и корысти пришел я к вам, духи лесные, и вы на меня гнева не держите. На одном лугу с вами отдохнуть позвольте, одной воды испить, одного хлеба преломить…

Олег замолчал, прислушался… Увы, не зашевелились в ответ обитатели крон и кустарников, не отозвались лесовики и травники, не улыбнулась его словам местная берегиня.

Отвыкли они от внимания смертных, перестали слушать голоса путников, ушли куда-то прочь, в свои далекие края, тайные норы, заснули где-то в нетях до той неведомой поры, пока люди не позовут их обратно.

Ведун вздохнул, прошел десяток шагов вдоль русла, сломал две тонкие сухостоины, легко поломал об колено. Сложил костерок, запалил. Пока огонь разрастался – открыл рыбные консервы, с удовольствием съел.