Как правильно любить собак

Потом оказалось, что у неё есть глисты. С трудом, но мы их вывели.

Потом оказалось, что эта собака глупа до невероятности. Если в подъезде слышался любой звук, она заводила лай минут на сорок. В любое время суток, в ночь-заполночь:

– Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав!

Но это только в присутствии хозяев. Если хозяев не было, она залезала под диван и мышью молчала, что бы в подъезде ни происходило.

Она воровала еду со стола, оставляя на нём грязные лапы. Она кусала детей. Мы всё это терпели. Пока не переехали в деревню.

Там в собаке открылись неожиданные таланты – она профессионально душила кур.

Это случилось в селе с художническим уклоном – Троицком. Там жили простые деревенские жильцы и городские жильцы – художники. Мирно жили, друг друга радовали.

Первый раз, когда Цуцик загрыз курицу у соседки Татьяны Сёменовны Частовой, мы его отлупили, заплатили соседке за курицу, как за новую, хотя курица была на полном износе (даже супа из неё не вышло), и успокоились.

Через два дня снова прибежала Татьяна Семёновна, вся в слезах.

– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! Восемь кур задушил ваш проклятый пёс.

Я и сейчас не миллионер, а тогда осилить восемь новых несушек мне было и вовсе не по зубам. А делать нечего. Иначе деревня тебя не поймёт.

Я смутно пытался доказать Татьяне Семёновне, что неизвестно ещё, кто на кого напал.

А она своё:

– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!?Душегуб проклятый!

– Татьяна Семёновна! Да мой Цуцик цыплёнка в жизни не обидел! Это же всё необходимая самооборона. Посмотрите, какие у ваших кур когти! А клювы!!! Это же не куры, это же коршуны!

Ничего не помогало, скандал разгорался.

Пришлось занимать деньги, благо в этой деревне Троицкое рядом жил художник Виктор Чижиков, и отправляться на куриную фабрику в город Переславль-Залесский.

На обратном пути, не доезжая до Троицкого, я остановился.

– Вот что, Цуцик, если ты такой умный и решительный, живи сам по себе.

И выпустил его из машины. До деревни оставалось два километра. Я подумал: «Если у него ума хватит, найдёт обратную дорогу».

У него, слава богу, ума не хватило.