Последняя битва

Периодически подзывал одного из корабельщиков, и тот, бросив за борт веревку, отсчитывал узелки. Старик согласно кивал, опять что-то записывал, считал. Его профессионализм стал понятен только тогда, когда берега разошлись в стороны, скрывшись за горизонт, и тем не менее кормчий продолжил спокойно и уверенно вести судно, не имея округ ни единого ориентира. Правильность выбранного направления подтверждали острова, что временами появлялись то справа, то слева. Будь курс неверным – кормчему пришлось бы подправлять.

Северный летний день долог – сумерки сгустились только поздней ночью. Старик велел спустить паруса и отдать якорь, и лег спать прямо там, где стоял – под рукоятью руля, прижавшись спиной к борту. Князь ушел в свою каюту, а когда утром вышел на палубу – ушкуй уже мчался по высоким волнам, с хищным посвистом прорезая гребни.

Который был час, Андрей определить не смог, но вскоре после завтрака по левую руку показался похожий на плесневелую краюху, бледный и почти совершенно безлесый берег.

– Муху-Вяйн[4 - Моодзунский архипелаг.], княже, – сообщил старший Житоложин, подойдя ближе.

– Хорошо, – одобрительно кивнул Андрей, хотя это название ему ни о чем не говорило.

– Коли ветер таким останется, завтра ввечеру к датским берегам доберемся.

– Отлично, – снова кивнул князь, облокачиваясь локтями на борт. В этом круизе делать ему было абсолютно нечего. – Откуда ты все знаешь, Юрий, коли вы с братом никогда в чужие земли на торг не плавали?

– С братом не плавали, ан с отцом ходили, царствие ему небесное, – перекрестился купец.

 – Славный был хозяин, умелый. Пути все знал, языки чужие понимал без толмача. Да мы, балбесы несмышленые, тогда сего не разумели. Пока учить пытался, гуляли да веселились, а как слег, так и опыт весь пропал, и знакомства отчие, и связи торговые. В Персию уплыл с товаром крепкий и здоровый, веселый, румяный. Вернулся же сухой, как щепка, и с лица почерневший. Ладью на зимовку вытащил, ввечеру в постель лег, да больше и не встал уже. Месяца не прошло, отпевать пришлось. Э-эх… – Житоложин снова осенил себя знамением. – Ты скажи, княже, как ныне у нас с датчанами, вражды нет? Может, нам через проливы их ночью, тайком пробраться?

– Нет вражды, – покачал головой князь Сакульский. – Наоборот, союзники мы ныне, друзья крепкие и даже родственники. Государь наш Иоанн Васильевич племянницу свою три года тому за датского принца замуж отдал, и всю Ливонию здешнюю в приданое подарил.