Последняя битва

Взметнулись фонтаны из врезавшейся в препятствие воды, скрипнул снова переложенный руль, мелькнула справа еще одна мокрая стопка валунов, волна ушла, роняя ушкуй вниз. Люди затаили дыхание – но предательского удара в днище так и не последовало. Скальная гряда осталась позади.

– Она чудотворная! – Андрей даже не понял, кто это выдохнул. – Она воистину чудотворная!!!

Корабельщики, купцы, холопы, попадали на колени, ползя в его сторону, постоянно крестясь и кланяясь. Зверев перевел дух и наконец-то снова услышал шум ветра и плеск волн, ощутил на лице холодные брызги.

Высоко поднятые руки затекли, он опустил икону вниз. Подобравшиеся ушкуйники один за другим принялись целовать образ, крестясь и отступая.

– Все! – отрезал князь, когда этот обряд исполнили все и собрались было подходить по второму кругу. – Беречь его надобно, беречь. Господу молитесь! В его власти души и судьбы наши. Его милостью уцелели.

Он аккуратно завернул икону в тряпицу и унес в каюту. Спрятал, сел на постель, переводя дух.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, руки подрагивали, кожа порозовела. Он ощущал себя так, словно только что мчался в копейную атаку и внезапно оказался ссажен с коня. Только через несколько минут, слегка успокоившись, он смог снова выйти на палубу. Князь поднялся на кормовую надстройку, остановился возле кормчего, глядя ему в лицо. После затянувшейся паузы тот сказал:

– Мы в море. Скал больше не встретится.

– Не обидно? Мастерство твое, а вся слава иконе досталась.

– Мастерство вещь важная, – спокойно ответил рулевой.

 – Ан без божьей помощи тоже не обойтись.

Андрей подумал, полез в сумку, нащупал две монеты, протянул старику:

– Вот, возьми…

– Два рубля? – мельком глянул на награду кормчий. – Это все, во что ты ценишь свою жизнь?

Зверев растерялся. Разумеется, жизнь свою он ценил куда выше… Но выплатить такую награду не смог бы при всем желании.

– Успокойся, князь, – смилостивился над его сомнениями кормчий. – И убери серебро. За это денег не берут.

Найди для них тот товар, который меряется в рублях, а не в душах.

– Спасибо тебе, отец, – смирился с отповедью князь Сакульский и застегнул сумку. – Бог даст, сочтемся.

– Не нужно, княже, – покачал головой старик. – Мы же не язычники, дабы счеты все лишь меж собой вести. Мы с тобою братья во Христе. Не нужно считаться со мной. Сделай добро другому. Ты добро сделаешь, он добро сделает, третий добро сделает, четвертый. Глядишь, и до меня сей ответ доберется.