Как спасти жизнь

Мои голени покалывает, когда начинают образовываться волдыри, но единственное, что имеет значение, это то, что все остается так, как было раньше…

– Ради бога, Керри, прекрати это делать! – голос Тима звучит испуганно, но в любом случае я закончила, так что я выпрямляюсь, держа в липких от кофе ладонях осколки кружек. Без предупреждения он опрокидывает миску, и волна холодной воды окатывает мои колени, голени и попадает в новые ботинки Doc Martens, которые я получила на Рождество.

Ожоги болят ничуть не меньше, зато теперь меня отвлекает жидкость, стекающая по нейлону и заливающаяся мои ботинки.

– Какого черта ты это сделал?

– Я… – он моргает, словно так же озадачен своим поведением, как и я. – Я не мог просто стоять там…

Мы пристально смотрим друг на друга.

Мы собираемся вернуться к этому? Поговорить о том, что я делала в канун Нового года и чего он не делал? Обсудить, почему я помню эти восемнадцать минут совсем не такими, какими их помнит Тим.

Пока по полу растекаются лужицы, я решаю, что мы должны это сделать, и он вздрагивает, поскольку знает, что сейчас будет и…

– Тим, то, что ты всем говорил о вечере перед Новым годом…

– Пожалуйста, Керри. Я усвоил этот урок, в следующий раз все будет по-другому.

Я пристально смотрю на него. Значит, он действительно помнит. Я должна действовать осторожно.

– Это не значит, что ты не подходишь на роль врача или что-то в этом роде.

Но то, что ты рассказывал людям – это неправда и…

Его глаза расширяются, и я осознаю, что он выглядит таким же испуганным, как и в Лаунсе.

– Мама не должна знать, – шепчет он. – Тебе известно, какая она. Если до нее дойдет, что произошло на самом деле, это ее убьет. Это единственная причина, по которой я солгал…

Звенит звонок на урок.

Подобно собакам Павлова, мы реагируем так, как нас учили. Время занятий, все остальное может подождать.

Тим бросается к раковине, ставит пластиковую миску на место, с мокрым шлепком кидает в нее влажное кухонное полотенце, и мы спешно покидаем здание.

Когда мы направляемся к научному блоку, я принимаю решение поговорить с ним сегодня вечером, по дороге домой, пока ситуация еще больше не вышла из-под контроля.

Он хочет защитить свою маму и себя. Элейн Палмер совсем не та милая, храбрая мать-одиночка, которой ее видят все остальные.