Конец пути

Нарекаю тебя водой, – ведун плеснул на куклу немного воды из реки, – нарекаю тебя землей, – он присыпал куклу песком, – нарекаю тебя огнем, – ведун пронес куклу над пламенем костра. – Благословляю на долгую жизнь со счастьем и радостью, с бедой и невезением, с друзьями и знакомыми, с ворогами и недругами. Ступай по миру, ищи свою долю…

Середин осторожно положил куклу на воду и пустил плыть вниз по течению. Если повезет, за пару дней фигурку километров на двести унесет, и медный страж на нее уже не отреагирует.

– Ну а теперь настала очередь очищаться другому, пока еще безымянному существу…

Ведун тяжко вздохнул, шагнул в воду и, не оттягивая самого страшного момента, ухнулся в нее с головой. Высунул наружу лицо, торопливо забормотал:

– Ты, вода, текла из-за гор, по полям, лесам, лугам широким. Под небом синим, в ночи черной В тепле грелась, в холоде мерзла, черноту снимала, красоту открывала. Ты, вода, на месте стоишь, а волны гоняешь, о берег швыряешь.

Забери, вода, мои обиды, разбей о высокие камни, смой в глубокий омут. Забери, вода, чужое наносное, глаз черный, слово злое, судьбину горькую, слезы неплаканные, слова гневные, мысли черные. Как травы тобой омываются, так смой с меня слово темное, взгляд недобрый, кровь чужую. Пусть спадет с лица белого, с сердца тоску чего, с души горестной. Унеси, вода, грязь земную, пыль дорожную, слово злое, глаз черный, хворь и беду, боль и тоску. Унеси, вода, в речку быструю, в моря дальние, окияны глубокие. Отныне, присно и вовеки веков.

Уже постукивая от холода зубами, ведун выбрался на берег, передернул плечами:

– А тебя, душа невинная, тело ничейное, нарекаю отныне именем Владимир. Нарекаю тебя водой, – он плеснул себе на макушку воды, – нарекаю тебя землей, – бросил туда же песка, – нарекаю тебя огнем… – Ведун разбежался и перепрыгнул уже высоко разгоревшийся костер. – Благословляю на долгую жизнь со счастьем и радостью, с бедой и невезением, с друзьями и знакомыми, с ворогами и недругами.

Ступай по миру, ищи свою долю… Ой, мама, как холодно!

Однако Олег все равно прыгнул в реку еще раз, сполоснул голову от песка и только после этого выпрямился перед огнем, пропитываясь его теплом.

По идее, с этого момента все колдовские, энергетические гадости, а также проклятия и наветы, направленные в его сторону, должны уплыть вслед за фигуркой, получившей его имя и его ауру.